Фердыщенко тоже спал у Лебедева, в семь часов ушел.
Генерал всегда у Лебедева, теперь тоже ушел… Лебедев, может быть, к вам придет сейчас; он, не знаю зачем, вас искал, два раза спрашивал.
Пускать его или не пускать, коли вы спать ляжете?
Я тоже спать иду.
Ах, да, сказал бы я вам одну вещь; удивил меня давеча генерал, Бурдовский разбудил меня в седьмом часу на дежурство: почти даже в шесть; я на минутку вышел, встречаю вдруг генерала и до того еще хмельного, что меня не узнал; стоит предо мной как столб; так и накинулся на меня, как очнулся: "что, дескать, больной?
Я шел узнать про больного…" Я отрапортовал, ну - то, се.
"Это все хорошо, говорит, но я главное шел, затем и встал, чтобы тебя предупредить; я имею основание предполагать, что при господине Фердыщенке нельзя всего говорить и… надо удерживаться".
Понимаете, князь?
- Неужто?
Впрочем… для нас все равно.
- Да, без сомнения, все равно, мы не масоны! Так что я даже подивился, что генерал нарочно шел меня из-за этого ночью будить.
- Фердыщенко ушел, вы говорите?
- В семь часов; зашел ко мне мимоходом: я дежурю!
Сказал, что идет доночевывать к Вилкину, - пьяница такой есть один, Вилкин.
Ну, иду!
А вот и Лукьян Тимофеич… Князь хочет спать, Лукьян Тимофеич; оглобли назад!
- Единственно на минуту, многоуважаемый князь, по некоторому значительному в моих глазах делу, - натянуто и каким-то проникнутым тоном, вполголоса проговорил вошедший Лебедев, и с важностию поклонился.
Он только что воротился и даже к себе не успел зайти, так что и шляпу еще держал в руках.
Лицо его было озабоченное и с особенным, необыкновенным оттенком собственного достоинства.
Князь пригласил его садиться.
- Вы меня два раза спрашивали?
Вы, может быть, все беспокоитесь насчет вчерашнего…
- Насчет этого вчерашнего мальчика, предполагаете вы, князь?
О, нет-с; вчера мои мысли были в беспорядке… но сегодня я уже не предполагаю контрекарировать хотя бы в чем-нибудь ваши предположения.
- Контрека… как вы сказали?
- Я сказал: контрекарировать; слово французское, как и множество других слов, вошедших в состав русского языка; но особенно не стою за него.
- Что это вы сегодня, Лебедев, такой важный и чинный и говорите как по складам, - усмехнулся князь.
- Николай Ардалионович! - чуть не умиленным голосом обратился Лебедев к Коле: - имея сообщить князю о деле, касающемся собственно…
- Ну да, разумеется, разумеется, не мое дело!
До свидания, князь! - тотчас же удалился Коля.
- Люблю ребенка за понятливость, - произнес Лебедев, смотря ему вслед, - мальчик прыткий, хотя и назойливый.
Чрезвычайное несчастие испытал я, многоуважаемый князь, вчера вечером или сегодня на рассвете… еще колеблюсь означить точное время.
- Что такое?
- Пропажа четырехсот рублей из бокового кармана, многоуважаемый князь, окрестили! - прибавил Лебедев с кислою усмешкой.
- Вы потеряли четыреста рублей?
Это жаль.
- И особенно бедному, благородно живущему своим трудом человеку.
- Конечно, конечно; как так?
- Вследствие вина-с.
Я к вам, как к провидению, многоуважаемый князь.
Сумму четырехсот рублей серебром получил я вчера в пять часов пополудни от одного должника, и с поездом воротился сюда.
Бумажник имел в кармане.
Переменив вицмундир на сюртук, переложил деньги в сюртук, имея в виду держать при себе, рассчитывая вечером же выдать их по одной просьбе… ожидая поверенного.
- Кстати, Лукьян Тимофеич, правда, что вы в газетах публиковались, что даете деньги под золотые и серебряные вещи?
- Чрез поверенного; собственного имени моего не означено, ниже адреса.
Имея ничтожный капитал и в видах приращения фамилии, согласитесь сами, что честный процент…
- Ну да, ну да; я только чтоб осведомиться; извините, что прервал.
- Поверенный не явился.
Тем временем привезли несчастного; я уже был в форсированном расположении пообедав; зашли эти гости, выпили… чаю, и… я повеселел к моей пагубе.
Когда же, уже поздно, вошел этот Келлер и возвестил о вашем торжественном дне и о распоряжении насчет шампанского, то я, дорогой и многоуважаемый князь, имея сердце (что вы уже, вероятно, заметили, ибо я заслуживаю), имея сердце, не скажу чувствительное, но благодарное, чем и горжусь, - я, для пущей торжественности изготовляемой встречи и во ожидании лично поздравить вас, вздумал пойти переменить старую рухлядь мою на снятый мною по возвращении моем виц-мундир, что и исполнил, как, вероятно, князь, вы и заметили, видя меня в виц-мундире весь вечер.