Далее любовная записка одна, от какой-то горничной, с требованием денег и угрозами, и клочки известного вам фельетона-с.
Генерал решил, что невинен.
Для полнейших сведений мы его самого разбудили, насилу дотолкались; едва понял в чем дело, разинул рот, вид пьяный, выражение лица нелепое и невинное, даже глупое, - не он-с!
- Ну, как я рад! - радостно вздохнул князь: - я таки за него боялся!
- Боялись?
Стало быть, уже имели основания к тому? - прищурился Лебедев.
- О, нет, я так, - осекся князь, - я ужасно глупо сказал, что боялся.
Сделайте одолжение, Лебедев, не передавайте никому…
- Князь, князь!
Слова ваши в моем сердце… в глубине моего сердца!
Там могила-с!.. - восторженно проговорил Лебедев, прижимая шляпу к сердцу.
- Хорошо, хорошо… Стало быть, Фердыщенко?
То-есть, я хочу сказать, вы подозреваете Фердыщенка?
- Кого же более? - тихо произнес Лебедев, пристально смотря на князя.
- Ну да, разумеется… кого же более… то-есть, опять-таки, какие же улики?
- Улики есть-с.
Во-первых, исчезновение в семь часов или даже в седьмом часу утра.
- Знаю, мне Коля говорил, что он заходил к нему и сказал, что идет доночевывать к… забыл к кому, к своему приятелю.
- Вилкину-с.
Так, стало быть, Николай Ардалионович говорил уже вам?
- Он ничего не говорил о покраже.
- Он и не знает, ибо я пока держу дело в секрете.
Итак, идет к Вилкину; казалось бы, что мудреного, что пьяный человек идет к такому же, как и он сам, пьяному человеку, хотя бы даже и чем свет, и безо всякого повода-с?
Но вот здесь-то и след открывается: уходя, он оставляет адрес… Теперь следите, князь, вопрос: зачем он оставил адрес?
Зачем он заходит нарочно к Николаю Ардалионовичу, делая крюк-с, и передает ему, что, "иду, дескать, доночевывать к Вилкину".
И кто станет интересоваться тем, что он уходит и даже именно к Вилкину?
К чему возвещать?
Нет, тут тонкость-с, воровская тонкость!
Это значит: "вот, дескать, нарочно не утаиваю следов моих, какой же я вор после этого?
Разве бы вор возвестил куда он уходит?"
Излишняя заботливость отвести подозрения и, так сказать, стереть свои следы на песке… Поняли вы меня, многоуважаемый князь?
- Понял, очень хорошо понял, но ведь этого мало?
- Вторая улика-с: след оказывается ложный, а данный адрес неточный.
Час спустя, то-есть в восемь часов, я уже стучался к Вилкину; он тут в Пятой улице-с, и даже знаком-с.
Никакого не оказалось Фердыщенка.
Хоть и добился от служанки, совершенно глухой-с, что назад тому час, действительно, кто-то стучался и даже довольно сильно, так что и колокольчик сорвал.
Но служанка не отворила, не желая будить господина Вилкина, а, может быть, и сама не желая подняться.
Это бывает-с.
- И тут все ваши улики?
Этого мало.
- Князь, но кого же подозревать-с, рассудите? - умилительно заключил Лебедев, и что-то лукавое проглянуло в его усмешке.
- Осмотрели бы вы еще раз комнаты и в ящиках! - озабоченно произнес князь после некоторой задумчивости.
- Осматривал-с! - еще умилительнее вздохнул Лебедев.
- Гм!.. и зачем, зачем вам было переменять этот сюртук! - воскликнул князь, в досаде стукнув по столу.
- Вопрос из одной старинной комедии-с.
Но, благодушнейший князь!
Вы уже слишком принимаете к сердцу несчастье мое!
Я не стою того.
То-есть, я один не стою того; но вы страдаете и за преступника… за ничтожного господина Фердыщенка?
- Ну да, да, вы действительно меня озаботили, - рассеянно и с неудовольствием прервал его князь.