- Итак, что же вы намерены делать… если вы так уверены, что это Фердыщенко?
- Князь, многоуважаемый князь, кто же другой-с? - с возраставшим умилением извивался Лебедев, - ведь неимение другого на кого помыслить и, так сказать, совершенная невозможность подозревать кого-либо кроме господина Фердыщенка, ведь это, так сказать, еще улика против господина Фердыщенка, уже третья улика!
Ибо опять-таки кто же другой?
Ведь не господина же Бурдовского мне заподозрить, хе-хе-хе?
- Ну, вот, вздор какой!
- Не генерала же наконец, хе-хе-хе!
- Что за дичь! - почти сердито проговорил князь, нетерпеливо поворачиваясь на месте.
- Еще бы не дичь!
Хе-хе-хе!
И насмешил же меня человек, то-есть генерал-то-с!
Идем мы с ним давеча по горячим следам к Вилкину-с… а надо вам заметить, что генерал был еще более моего поражен, когда я, после пропажи, первым делом его разбудил, даже так, что в лице изменился, покраснел, побледнел, и, наконец, вдруг в такое ожесточенное и благородное негодование вошел, что я даже и не ожидал такой степени-с.
Наиблагороднейший человек!
Лжет он беспрерывно, по слабости, но человек высочайших чувств, человек при этом малосмысленный-с, внушающий полнейшее доверие своею невинностью.
Я вам уже говорил, многоуважаемый князь, что имею к нему не только слабость, а даже любовь-с.
Вдруг останавливается посредине улицы, распахивает сюртук, открывает грудь:
"Обыскивай меня, говорит, ты Келлера обыскивал, зачем же ты меня не обыскиваешь?
Того требует, говорит, справедливость!"
У самого и руки, и ноги трясутся, даже весь побледнел, грозный такой.
Я засмеялся и говорю:
"Слушай, говорю, генерал, если бы кто другой мне это сказал про тебя, то я бы тут же собственными руками мою голову снял, положил бы ее на большое блюдо и сам бы поднес ее на блюде всем сомневающимся: "вот, дескать, видите эту голову, так вот этою собственною своею головой я за него поручусь, и не только голову, но даже в огонь".
Вот как я, говорю, за тебя ручаться готов!"
Тут он бросился мне в объятия, все среди улицы-с, прослезился, дрожит и так крепко прижал меня к груди, что я едва даже откашлялся: "ты, говорит, единственный друг, который остался мне в несчастиях моих!"
Чувствительный человек-с!
Ну, разумеется, тут же дорогой и анекдот к случаю рассказал о том, что его тоже будто бы раз, еще в юности, заподозрили в покраже пятисот тысяч рублей, но что он на другой же день бросился в пламень горевшего дома и вытащил из огня подозревавшего его графа и Нину Александровну, еще бывшую в девицах.
Граф его обнял, и таким образом произошел брак его с Ниной Александровной, а на другой же день в пожарных развалинах нашли и шкатулку с пропавшими деньгами; была она железная, английского устройства, с секретным замком, и как-то под пол провалилась, так что никто и не заметил, и только чрез этот пожар отыскалась.
Совершенная ложь-с.
Но когда о Нине Александровне заговорил, то даже захныкал.
Благороднейшая особа Нина Александровна, хоть на меня и сердита.
- Вы незнакомы?
- Почти что нет-с, но всею душой желал бы, хотя бы только для того, чтобы пред нею оправдаться.
Нина Александровна в претензии на меня, что я будто бы развращаю теперь ее супруга пьянством.
Но я не только не развращаю, но скорее укрощаю его; я его, может быть, отвлекаю от компании пагубнейшей.
При том же он мне друг-с, и я, признаюсь вам, теперь уж не оставлю его-с, то-есть даже так-с: куда он, туда и я, потому что с ним только чувствительностию одною и возьмешь.
Теперь он даже совсем не посещает свою капитаншу, хотя втайне и рвется к ней, и даже иногда стонет по ней, особенно каждое утро, вставая и надевая сапоги, не знаю уж почему в это именно время.
Денег у него нет-с, вот беда, а к той без денег явиться никак нельзя-с.
Не просил он денег у вас, многоуважаемый князь?
- Нет, не просил.
- Стыдится.
Он было и хотел; даже мне признавался, что хочет вас беспокоить, но стыдлив-с, так как вы еще недавно его одолжили, и сверх того полагает, что вы не дадите.
Он мне как другу это излил.
- А вы ему денег не даете?
- Князь!
Многоуважаемый князь!
Не только деньги, но за этого человека я, так сказать, даже жизнью… нет, впрочем, преувеличивать не хочу, - не жизнью, но если, так сказать, лихорадку, нарыв какой-нибудь, или даже кашель, - то ей богу готов буду перенести, если только за очень большую нужду; ибо считаю его за великого, но погибшего человека!
Вот-с; не только деньги-с!
- Стало быть, деньги даете?
- Н-нет-с; денег я не давал-с, и он сам знает, что я и не дам-с, но ведь единственно в видах воздержания и исправления его.
Теперь увязался со мной в Петербург; я в Петербург ведь еду-с, чтобы застать господина Фердыщенка по самым горячим следам, ибо наверно знаю, что он уже там-с.
Генерал мой так и кипит-с; но подозреваю, что в Петербурге улизнет от меня, чтобы посетить капитаншу.
Я, признаюсь, даже нарочно его от себя отпущу, как мы уже и условились по приезде тотчас же разойтись в разные стороны, чтоб удобнее изловить господина Фердыщенка.