- Да где уж тут!
Он и сам-то вряд ли понимал, что говорил, а, может, мне и не передали всего.
Ганя схватился за голову и побежал к окну; Варя села у другого окна.
- Смешная Аглая, - заметила она вдруг, - останавливает меня и говорит: "передайте от меня особенное, личное уважение вашим родителям; я наверно найду на-днях случай видеться с вашим папашей".
И этак серьезно говорит.
Странно ужасно…
- Не в насмешку?
Не в насмешку?
- То-то и есть что нет; тем-то и странно.
- Знает она или не знает про старика, как ты думаешь?
- Что в доме у них не знают, так в этом нет для меня и сомнения; но ты мне мысль подал: Аглая, может быть, и знает.
Одна она и знает, потому что сестры были тоже удивлены, когда она так серьезно передавала поклон отцу.
И с какой стати именно ему?
Если знает, так ей князь передал!
- Не хитро узнать, кто передал!
Вор!
Этого еще недоставало.
Вор в нашем семействе, "глава семейства"!
- Ну, вздор! - крикнула Варя совсем рассердившись: - пьяная история, больше ничего.
И кто это выдумал?
Лебедев, князь… сами-то они хороши: ума палата.
Я вот во столечко это ценю.
- Старик вор и пьяница, - желчно продолжал Ганя, - я нищий, муж сестры ростовщик, - было на что позариться Аглае!
Нечего сказать, красиво!
- Этот муж сестры, ростовщик, тебя…
- Кормит, что ли?
Ты не церемонься, пожалуста.
- Чего ты злишься? - спохватилась Варя.
- Ничего-то не понимаешь, точно школьник.
Ты думаешь, все это могло повредить тебе в глазах Аглаи?
Не знаешь ты ее характера; она от первейшего жениха отвернется, а к студенту каком-нибудь умирать с голоду, на чердак, с удовольствием бы побежала, - вот ее мечта!
Ты никогда и понять не мог, как бы ты в ее глазах интересен стал, если бы с твердостью и гордостью умел переносить нашу обстановку.
Князь ее на удочку тем и поймал, что, во-первых, совсем и не ловил, а во-вторых, что он на глаза всех идиот.
Уж одно то, что она семью из-за него перемутит, - вот что ей теперь любо.
Э-эх, ничего-то вы не понимаете!
- Ну, еще увидим, понимаем или не понимаем, - загадочно пробормотал Ганя, - только я все-таки бы не хотел, чтоб она узнала о старике.
Я думал, князь удержится и не расскажет.
Он и Лебедева сдержал; он и мне не хотел всего выговорить, когда я пристал…
- Стало быть, сам видишь, что и мимо его все уже известно.
Да и чего тебе теперь?
Чего надеешься?
А если б и оставалась еще надежда, то это бы только страдальческий вид тебе в ее глазах придало.
- Ну, скандалу-то и она бы струсила, несмотря на весь романизм.
Все до известной черты, и все до известной черты; все вы таковы.
- Аглая-то бы струсила? - вспылила Варя, презрительно поглядев на брата: - а низкая, однако же, у тебя душонка!
Не стоите вы все ничего.
Пусть она смешная и чудачка, да зато благороднее всех нас в тысячу раз.
- Ну, ничего, ничего, не сердись, - самодовольно пробормотал опять Ганя.
- Мне мать только жаль, - продолжала Варя, - боюсь, чтоб эта отцовская история до нее не дошла, ах, боюсь!
- И наверно дошла, - заметил Ганя.