Варя было встала, чтоб отправиться на верх к Нине Александровне, но остановилась и внимательно посмотрела на брата.
- Кто же ей мог сказать?
- Ипполит, должно быть.
Первым удовольствием, я думаю, почел матери это отрапортовать, как только к нам переехал.
- Да почему он-то знает, скажи мне, пожалуста?
Князь и Лебедев никому решили не говорить, Коля даже ничего не знает.
- Ипполит-то?
Сам узнал.
Представить не можешь, до какой степени это хитрая тварь; какой он сплетник, какой у него нос, чтоб отыскать чутьем все дурное, все что скандально.
Ну, верь не верь, а я убежден, что он Аглаю успел в руки взять!
А не взял, так возьмет.
Рогожин с ним тоже в сношения вошел.
Как это князь не замечает!
И уж как ему теперь хочется меня подсидеть!
За личного врага меня почитает, я это давно раскусил, и с чего, что ему тут, ведь умрет, я понять не могу!
Но я его надую; увидишь, что не он меня, а я его подсижу.
- Зачем же ты переманил его, когда так ненавидишь?
И стоит он того, чтоб его подсиживать?
- Ты же переманить его к нам посоветовала.
- Я думала, что он будет полезен; а знаешь, что он сам теперь влюбился в Аглаю и писал к ней?
Меня расспрашивали… чуть ли он к Лизавете Прокофьевне не писал.
- В этом смысле неопасен! - сказал Ганя, злобно засмеявшись, - впрочем, верно что-нибудь да не то.
Что он влюблен, это очень может быть, потому что мальчишка!
Но… он не станет анонимные письма старухе писать.
Это такая злобная, ничтожная, самодовольная посредственность!..
Я убежден, я знаю наверно, что он меня пред нею интриганом выставил, с того и начал.
Я, признаюсь, как дурак ему проговорился сначала; я думал, что он из одного мщения к князю в мои интересы войдет; он такая хитрая тварь!
О, я раскусил его теперь совершенно.
А про эту покражу он от своей же матери слышал, от капитанши.
Старик, если и решился на это, так для капитанши.
Вдруг мне, ни с того ни с сего, сообщает, что "генерал" его матери четыреста рублей обещал, и совершенно этак ни с того, ни с сего, безо всяких церемоний.
Тут я все понял.
И так мне в глаза и заглядывает, с наслаждением с каким-то; мамаше он, наверно, то же сказал, единственно из удовольствия сердце ей разорвать.
И чего он не умирает, скажи мне, пожалуста?
Ведь обязался чрез три недели умереть, а здесь еще потолстел!
Перестает кашлять; вчера вечером сам говорил, что другой уже день кровью не кашляет.
- Выгони его.
- Я не ненавижу его, а презираю, - гордо произнес Ганя.
- Ну да, да, пусть я его ненавижу, пусть! - вскричал он вдруг с необыкновенною яростью; - и я ему выскажу это в глаза, когда он даже умирать будет, на своей подушке!
Если бы ты читала его исповедь, - боже! какая наивность наглости!
Это поручик Пирогов, это Ноздрев в трагедии, а главное - мальчишка!
О, с каким бы наслаждением я тогда его высек, именно чтоб удивить его.
Теперь он всем мстит, за то что тогда не удалось… Но что это?
Там опять шум!
Да что это, наконец, такое?
Я этого, наконец, не потерплю.
Птицын! - вскричал он входящему в комнату Птицыну: - что это, до чего у нас дело дойдет, наконец?
Это… это…
Но шум быстро приближался, дверь вдруг распахнулась, и старик Иволгин, в гневе, багровый, потрясенный, вне себя, тоже набросился на Птицына.
За стариком следовали Нина Александровна, Коля и сзади всех Ипполит.