Я честь только сделать могу тебе, а не обесчестить тебя!
Он вскочил, и его уже не могли сдержать; но и Гаврила Ардалионович, видимо, прорвался.
- Туда же о чести! - крикнул он злобно.
- Что ты сказал? - загремел генерал, бледнея и шагнув к нему шаг.
- А то, что мне стоит только рот открыть, чтобы… - завопил вдруг Ганя и не договорил.
Оба стояли друг пред другом, не в меру потрясенные, особенно Ганя.
- Ганя, что ты? - крикнула Нина Александровна, бросаясь останавливать сына.
- Экой вздор со всех сторон! - отрезала в негодовании Варя: - полноте, мамаша, - схватила она ее.
- Только для матери и щажу, - трагически произнес Ганя.
- Говори! - ревел генерал в совершенном исступлении: - говори, под страхом отцовского проклятия… говори!
- Ну вот, так я испугался вашего проклятия!
И кто в том виноват, что вы восьмой день как помешанный?
Восьмой день, видите, я по числам знаю… Смотрите, не доведите меня до черты; все скажу… Вы зачем к Епанчиным вчера потащились?
Еще стариком называется, седые волосы, отец семейства!
Хорош!
- Молчи, Ганька! - закричал Коля: - молчи, дурак!
- Да чем я-то, я-то чем его оскорбил? - настаивал Ипполит, но все как-будто тем же насмешливым тоном.
- Зачем он меня винтом называет, вы слышали?
Сам ко мне пристал; пришел сейчас и заговорил о каком-то капитане Еропегове.
Я вовсе не желаю вашей компании, генерал; избегал и прежде, сами знаете.
Что мне за дело до капитана Еропегова, согласитесь сами?
Я не для капитана Еропегова сюда переехал.
Я только выразил ему вслух мое мнение, что, может, этого капитана Еропегова совсем никогда не существовало.
Он и поднял дым коромыслом.
- Без сомнения, не существовало! - отрезал Ганя.
Но генерал стоял как ошеломленный и только бессмысленно озирался кругом.
Слова сына поразили его своею чрезвычайною откровенностью.
В первое мгновение он не мог даже и слов найти.
И наконец только, когда Ипполит расхохотался на ответ Гани и прокричал:
"Ну, вот, слышали, собственный ваш сын тоже говорит, что никакого капитана Еропегова не было", - старик проболтал, совсем сбившись:
- Капитона Еропегова, а не капитана… Капитона… подполковник в отставке, Еропегов… Капитон.
- Да и Капитона не было! - совсем уж разозлился Ганя.
- По… почему не было? - пробормотал генерал, и краска бросилась ему в лицо.
- Да полноте! - унимали Птицын и Варя.
- Молчи, Ганька! - крикнул опять Коля.
Но заступничество как бы опамятовало и генерала.
- Как не было?
Почему не существовало? - грозно вскинулся он на сына.
- Так, потому что не было.
Не было да и только, да совсем и не может быть!
Вот вам.
Отстаньте, говорю вам.
- И это сын… это мой родной сын, которого я… о боже!
Еропегова, Ерошки Еропегова не было!
- Ну, вот, то Ерошки, то Капитошки! - ввернул Ипполит.
- Капитошки, сударь, Капитошки, а не Ерошки!
Капитон, Капитан Алексеевич, то бишь, Капитон… подполковник… в отставке… женился на Марье… на Марье Петровне Су… Су… друг и товарищ… Сутуговой… с самого даже юнкерства. Я за него пролил… я заслонил… убит.
Капитошки Еропегова не было!
Не существовало!
Генерал кричал в азарте, но так, что можно было подумать, что дело шло об одном, а крик шел о другом.