Аглая рассердилась и отрезала ему, что он мальчишка и больше ничего.
Коля тотчас же возразил ей, что если б он не уважал в ней женщину, и сверх того свои убеждения, то немедленно доказал бы ей, что умеет ответить на подобное оскорбление.
Кончилось, впрочем, тем, что Коля все-таки с восторгом пошел относить ежа, а за ним бежал и Костя Лебедев; Аглая не вытерпела и, видя, что Коля слишком махает корзинкой, закричала ему вслед с террасы:
"Пожалуста, Коля, не выроните, голубчик!" точно с ним и не бранилась сейчас; Коля остановился и тоже, точно и не бранился, закричал с величайшею готовностью:
"Нет, не выроню, Аглая Ивановна.
Будьте совершенно покойны!" и побежал опять сломя голову.
Аглая после того расхохоталась ужасно и побежала к себе чрезвычайна довольная, и весь день потом была очень веселая.
Такое известие совершенно ошеломило Лизавету Прокофьевну.
Кажется, что бы?
Но уж такое, видно, пришло настроение.
Тревога ее была возбуждена в чрезвычайной степени, и главное - еж; что означает еж?
Что тут условлено?
Что тут подразумевается?
Какой это знак?
Что за телеграмма?
К тому же бедный Иван Федорович, случившийся тут же при допросе, совершенно испортил все дело ответом.
По его мнению, телеграммы тут не было никакой, а что еж - "просто еж и только, - разве означает, кроме того, дружество, забвение обид и примирение, одним словом, все это шалость, но во всяком случае невинная и простительная".
В скобках заметим, что он угадал совершенно.
Князь, воротившись домой от Аглаи, осмеянный и изгнанный ею, сидел уже с полчаса в самом мрачном отчаянии, когда вдруг явился Коля с ежом.
Тотчас же прояснилось небо; князь точно из мертвых воскрес; расспрашивал Колю, висел над каждым словом его, переспрашивал по десяти раз, смеялся как ребенок и поминутно пожимал руки обоим смеющимся и ясно смотревшим на него мальчикам.
Выходило, стало быть, что Аглая прощает, и князю опять можно идти к ней сегодня же вечером, а для него это было не только главное, а даже и все.
- Какие мы еще дети, Коля! и… и… как это хорошо, что мы дети! - с упоением воскликнул он, наконец.
- Просто-за-просто, она в вас влюблена, князь, и больше ничего! - с авторитетом и внушительно ответил Коля.
Князь вспыхнул, но на этот раз не сказал ни слова, а Коля только хохотал и хлопал в ладоши; минуту спустя рассмеялся и князь, а потом до самого вечера каждые пять минут смотрел на часы, много ли прошло, и много ли до вечера остается.
Но настроение взяло верх: Лизавета Прокофьевна наконец не выдержала и поддалась истерической минуте.
Несмотря на все возражения супруга и дочерей, она немедленно послала за Аглаей, с тем чтоб уж задать ей последний вопрос и от нее получить самый ясный и последний ответ.
"Чтобы все это разом и покончить, и с плеч долой, так, чтоб уж и не поминать!"
"Иначе, - объявила она, - я и до вечера не доживу!"
И тут только все догадались, до какой бестолковщины довели дело.
Кроме притворного удивления, негодования, хохота и насмешек над князем и надо всеми допрашивавшими, - ничего от Аглаи не добились.
Лизавета Прокофьевна слегла в постель и вышла только к чаю, к тому времени, когда ожидали князя.
Князя она ожидала с трепетом, и когда он явился, с нею чуть не сделалась истерика.
А князь и сам вошел робко, чуть не ощупью, странно улыбаясь, засматривая всем в глаза и всем как бы задавая вопрос, потому что Аглаи опять не было в комнате, чего он тотчас же испугался.
В этот вечер никого не было посторонних, одни только члены семейства.
Князь Щ. был еще в Петербурге, по поводу дела о дяде Евгения Павловича.
"Хоть бы он-то случился и что-нибудь сказал", горевала о нем Лизавета Прокофьевна.
Иван Федорович сидел с чрезвычайно озабоченною миной; сестры были серьезны и, как нарочно, молчали.
Лизавета Прокофьевна не знала с чего начать разговор.
Наконец, вдруг энергически выбранила железную дорогу и посмотрела на князя с решительным вызовом.
Увы!
Аглая не выходила, и князь пропадал.
Чуть лепеча и потерявшись, он было выразил мнение, что починить дорогу чрезвычайно полезно, но Аделаида вдруг засмеялась, и князь опять уничтожился.
В это-то самое мгновение и вошла Аглая спокойно и важно, церемонно отдала князю поклон и торжественно заняла самое видное место у круглого стола.
Она вопросительно посмотрела на князя.
Все поняли, что настала разрешение всех недоумений.
- Получили вы моего ежа? - твердо и почти сердито спросила она.
- Получил, - ответил князь, краснея и замирая.
- Объясните же немедленно, что вы об этом думаете?
Это необходимо для спокойствия мамаши и всего нашего семейства.
- Послушай, Аглая… - забеспокоился вдруг генерал.