Прошлым летом, - обратился он опять к старичку, - графиня К. тоже, говорят, пошла в какой-то католический монастырь за границей; наши как-то не выдерживают, если раз поддадутся этим… пронырам… особенно за границей.
- Это все от нашей, я думаю… усталости, - авторитетно промямлил старичок; - ну, и манера у них проповедывать… изящная, своя… и напугать умеют.
Меня тоже в тридцать втором году, в Вене, напугали, уверяю вас; только я не поддался и убежал от них, ха-ха! Право от них убежал…
- Я слышала, что ты тогда, батюшка, с красавицей графиней Ливицкой из Вены в Париж убежал, свой пост бросил, а не от иезуита, - вставила вдруг Белоконская.
- Ну, да ведь от иезуита же, все-таки выходит, что от иезуита! - подхватил старичок, рассмеявшись при приятном воспоминании: - вы, кажется, очень религиозны, что так редко встретишь теперь в молодом человеке, - ласково обратился он к князю Льву Николаевичу, слушавшему раскрыв рот и все еще пораженному; старичку видимо хотелось разузнать князя ближе; по некоторым причинам он стал очень интересовать его.
- Павлищев был светлый ум и христианин, истинный христианин, - произнес вдруг князь, - как же мог он подчиниться вере… нехристианской?..
Католичество - все равно что вера нехристианская! - прибавил он вдруг, засверкав глазами и смотря пред собой, как-то вообще обводя глазами всех вместе.
- Ну, это слишком, - пробормотал старичок и с удивлением поглядел на Ивана Федоровича.
- Как так это католичество вера нехристианская? - повернулся на стуле Иван Петрович; - а какая же?
- Нехристианская вера, во-первых! - в чрезвычайном волнении и не в меру резко заговорил опять князь: - это во-первых, а во-вторых, католичество римское даже хуже самого атеизма, таково мое мнение.
Да! таково мое мнение!
Атеизм только проповедует нуль, а католицизм идет дальше: он искаженного Христа проповедует, им же оболганного и поруганного, Христа противоположного!
Он антихриста проповедует, клянусь вам, уверяю вас!
Это мое личное и давнишнее убеждение, и оно меня самого измучило… Римский католицизм верует, что без всемирной государственной власти церковь не устоит на земле, и кричит: Non possumus! По-моему, римский католицизм даже и не вера, а решительно продолжение Западной Римской империи, и в нем все подчинено этой мысли, начиная с веры.
Папа захватил землю, земной престол и взял меч; с тех пор все так и идет, только к мечу прибавили ложь, пронырство, обман, фанатизм, суеверие, злодейство, играли самыми святыми, правдивыми, простодушными, пламенными чувствами народа, все, все променяли за деньги, за низкую земную власть.
И это не учение антихристово?!
Как же было не выйти от них атеизму?
Атеизм от них вышел, из самого римского католичества!
Атеизм, прежде всего, с них самих начался: могли ли они веровать себе сами?
Он укрепился из отвращения к ним; он порождение их лжи и бессилия духовного!
Атеизм! у нас не веруют еще только сословия исключительные, как великолепно выразился намедни Евгений Павлович, корень потерявшие; а там уже страшные массы самого народа начинают не веровать, - прежде от тьмы и от лжи, а теперь уже из фанатизма, из ненависти к церкви и ко христианству!
Князь остановился перевести дух.
Он ужасно скоро говорил.
Он был бледен и задыхался.
Все переглядывались; но наконец старичок откровенно рассмеялся.
Князь N. вынул лорнет и, не отрываясь, рассматривал князя.
Немчик поэт выполз из угла и подвинулся поближе к столу, улыбаясь зловещею улыбкой.
- Вы очень пре-у-вели-чиваете, - протянул Иван Петрович с некоторою скукой и даже как будто чего-то совестясь, - в тамошней церкви тоже есть представители, достойные всякого уважения и до-бро-детельные…
- Я никогда и не говорил об отдельных представителях церкви, Я о римском католичестве в его сущности говорил, я о Риме говорю.
Разве может церковь совершенно исчезнуть?
Я никогда этого не говорил!
- Согласен, но все это известно и даже - не нужно и… принадлежит богословию…
- О, нет, о, нет!
Не одному богословию, уверяю вас, что нет!
Это гораздо ближе касается нас, чем вы думаете!
В этом-то вся и ошибка наша, что мы не можем еще видеть, что это дело не исключительно одно только богословское!
Ведь и социализм порождение католичества и католической сущности!
Он тоже, как и брат его атеизм, вышел из отчаяния, в противоположность католичеству в смысле нравственном, чтобы заменить собой потерянную нравственную власть религии, чтоб утолить жажду духовную возжаждавшего человечества и спасти его не Христом, а тоже насилием!
Это тоже свобода чрез насилие, это тоже объединение чрез меч и кровь!
"Не смей веровать в бога, не смей иметь собственности, не смей иметь личности, fraternitй ou la mort, два миллиона голов!" По делам их вы узнаете их - это сказано!
И не думайте, чтоб это было все так невинно и бесстрашно для нас; о, нам нужен отпор, и скорей, скорей!
Надо, чтобы воссиял в отпор Западу наш Христос, которого мы сохранили и которого они и не знали!
Не рабски попадаясь на крючок иезуитам, а нашу русскую цивилизацию им неся, мы должны теперь стать пред ними, и пусть не говорят у нас, что проповедь их изящна, как сейчас сказал кто-то…
- Но позвольте же, позвольте же, - забеспокоился ужасно Иван Петрович, озираясь кругом и даже начиная трусить, - все ваши мысли, конечно, похвальны и полны патриотизма, но все это в высшей степени преувеличено и… даже лучше об этом оставить…
- Нет, не преувеличено, а скорей уменьшено; именно уменьшено, потому что я не в силах выразиться, но…
- По-зволь-те же!
Князь замолчал.
Он сидел, выпрямившись на стуле, и неподвижно, огненным взглядом глядел на Ивана Петровича.
- Мне кажется, что вас слишком уже поразил случай с вашим благодетелем, - ласково и не теряя спокойствия, заметил старичок: - вы воспламенены… может быть, уединением.
Если бы вы пожили больше с людьми, а в свете, я надеюсь, вам будут рады, как замечательному молодому человеку, то, конечно, успокоите ваше одушевление и увидите, что все это гораздо проще… и к тому же такие редкие случаи… происходят, по моему взгляду, отчасти от нашего пресыщения, а отчасти от… скуки…