А знаете, почему вы боитесь меня, и в чем теперь ваша главная цель?
Вы хотели сами лично удостовериться: больше ли он меня, чем вас, любит или нет, потому что вы ужасно ревнуете…
- Он мне уже сказал, что вас ненавидит… - едва пролепетала Аглая.
- Может быть; может быть, я и не стою его, только… только солгали вы, я думаю!
Не может он меня ненавидеть, и не мог он так сказать!
Я, впрочем, готова вам простить… во внимание к вашему положению… только все-таки я о вас лучше думала; думала, что вы и умнее, да и получше даже собой, ей богу!..
Ну, возьмите же ваше сокровище… вот он, на вас глядит, опомниться не может, берите его себе, но под условием: ступайте сейчас же прочь!
Сию же минуту!..
Она упала в кресла и залилась слезами.
Но вдруг что-то новое заблистало в глазах ее; она пристально и упорно посмотрела на Аглаю, и встала с места:
- А хочешь, я сейчас… при-ка-жу, слышишь ли? только ему при-ка-жу, и он тотчас же бросит тебя и останется при мне навсегда и женится на мне, а ты побежишь домой одна?
Хочешь, хочешь? - крикнула она как безумная, может быть, почти сама не веря, что могла выговорить такие слова.
Аглая в испуге бросилась было к дверям, но остановилась в дверях, как бы прикованная, и слушала.
- Хочешь, я прогоню Рогожина?
Ты думала, что я уж и повенчалась с Рогожиным для твоего удовольствия?
Вот сейчас при тебе крикну:
"Уйди, Рогожин!" а князю скажу: "помнишь, что ты обещал?"
Господи!
Да для чего же я себя так унизила пред ними?
Да не ты ли же, князь, меня сам уверял, что пойдешь за мною, что бы ни случилось со мной, и никогда меня не покинешь; что ты меня любишь, и все мне прощаешь и меня у… ува… Да, ты и это говорил! и я, чтобы только тебя развязать, от тебя убежала, а теперь не хочу!
За что она со мной как с беспутной поступила?
Беспутная ли я, спроси у Рогожина, он тебе скажет!
Теперь, когда она опозорила меня, да еще в твоих же глазах, и ты от меня отвернешься, а ее под ручку с собой уведешь?
Да будь же ты проклят после того за то, что я в тебя одного поверила.
Уйди, Рогожин, тебя не нужно! - кричала она почти без памяти, с усилием выпуская слова из груди, с исказившимся лицом и с запекшимися губами, очевидно, сама не веря ни на каплю своей фанфаронаде, но в то же время хоть секунду еще желая продлить мгновение и обмануть себя.
Порыв был так силен, что, может быть, она бы и умерла, так, по крайней мере, показалось князю.
- Вот он, смотри! - прокричала она наконец Аглае, указывая рукой на князя: - если он сейчас не подойдет ко мне, не возьмет меня и не бросит тебя, то бери же его себе, уступаю, мне его не надо.
И она, и Аглая остановились как бы в ожидании, и обе, как помешанные, смотрели на князя.
Но он, может быть, и не понимал всей силы этого вызова, даже наверно можно сказать.
Он только видел пред собой отчаянное, безумное лицо, от которого, как проговорился он раз Аглае, у него "пронзено навсегда сердце".
Он не мог более вынести и с мольбой и упреком обратился к Аглае, указывая на Настасью Филипповну:
- Разве это возможно! ведь она… сумасшедшая!
Но только это и успел выговорить, онемев под ужасным взглядом Аглаи.
В этом взгляде выразилось столько страдания и в то же время бесконечной ненависти, что он всплеснул руками, вскрикнул и бросился к ней, но уже было поздно!
Она не перенесла даже и мгновения его колебания, закрыла руками лицо, вскрикнула: "ах, боже мой!" и бросилась вон из комнаты, за ней Рогожин, чтоб отомкнуть ей задвижку у дверей на улицу.
Побежал и князь, но на пороге обхватили его руками.
Убитое, искаженное лицо Настасьи Филипповны глядело на него в упор и посиневшие губы шевелились, спрашивая:
- За ней?
За ней?..
Она упала без чувств ему на руки.
Он поднял ее, внес в комнату, положил в кресла и стал над ней в тупом ожидании.
На столике стоял стакан с водой; воротившийся Рогожин схватил его и брызнул ей в лицо воды; она открыла глаза и с минуту ничего не понимала; но вдруг осмотрелась, вздрогнула, вскрикнула и бросилась к князю.
- Мой!
Мой! - вскричала она: - ушла гордая барышня? ха-ха-ха! - смеялась она в истерике: - ха-ха-ха!
Я его этой барышне отдавала!
Да зачем? для чего?
Сумасшедшая!
Сумасшедшая!..
Поди прочь, Рогожин, ха-ха-ха!
Рогожин пристально посмотрел на них, не сказал ни слова, взял свою шляпу и вышел.