Что-нибудь ответила же?
- Да, конечно.
- Да говорите же, говорите, о, чорт!..
И Ганя два раза топнул правою ногой, обутою в калошу, о тротуар.
- Как только я прочел, она сказала мне, что вы ее ловите; что вы желали бы ее компрометировать так, чтобы получить от нее надежду, для того чтобы, опираясь на эту надежду, разорвать без убытку с другою надеждой на сто тысяч.
Что если бы вы сделали это, не торгуясь с нею, разорвали бы все сами, не прося у ней вперед гарантии, то она, может быть, и стала бы вашим другом.
Вот и все, кажется.
Да, еще: когда я спросил, уже взяв записку, какой же ответ? тогда она сказала, что без ответа будет самый лучший ответ, - кажется, так; извините, если я забыл ее точное выражение, а передаю как сам понял.
Неизмеримая злоба овладела Ганей, и бешенство его прорвалось без всякого удержу:
- А!
Так вот как! - скрежетал он: - так мои записка в окно швырять!
А!
Она в торги не вступает, - так я вступлю!
И увидим!
За мной еще много… увидим!..
В бараний рог сверну!..
Он кривился, бледнел, пенился; он грозил кулаком.
Так шли они несколько шагов.
Князя он не церемонился нимало, точно был один в своей комнате, потому что в высшей степени считал его за ничто.
Но вдруг он что-то сообразил и опомнился.
- Да каким же образом, - вдруг обратился он к князю, - каким же образом вы (идиот! прибавил он про себя), вы вдруг в такой доверенности, два часа после первого знакомства?
Как так?
Ко всем мучениям его не доставало зависти.
Она вдруг укусила его в самое сердце.
- Этого уж я вам не сумею обќяснить, - ответил князь.
Ганя злобно посмотрел на него:
- Это уж не доверенность ли свою подарить вам позвала она вас в столовую?
Ведь она вам что-то подарить собиралась?
- Иначе я и не понимаю, как именно так.
- Да за что же, чорт возьми!
Что вы там такое сделали?
Чем понравились?
Послушайте, - суетился он изо всех сил (все в нем в эту минуту было как-то разбросано и кипело в беспорядке, так что он и с мыслями собраться не мог), - послушайте, не можете ли вы хоть как-нибудь припомнить и сообразить в порядке, о чем вы именно там говорили, все слова, с самого начала?
Не заметили ли вы чего, не у помните ли?
- О, очень могу, - отвечал князь, - с самого начала, когда я вошел и познакомился, мы стали говорить о Швейцарии.
- Ну, к чорту Швейцарию!
- Потом о смертной казни…
- О смертной казни?
- Да; по одному поводу… потом я им рассказывал о том, как прожил там три года, и одну историю с одною бедною поселянкой…
- Ну, к чорту бедную поселянку!
Дальше! - рвался в нетерпении Ганя.
- Потом, как Шнейдер высказал мне свое мнение о моем характере и понудил меня…
- Провалиться Шнейдеру и наплевать на его мнение! дальше!
- Дальше, по одному поводу, я стал говорить о лицах, то-есть о выражениях лиц, и сказал, что Аглая Ивановна почти так же хороша, как Настасья Филипповна.
Вот тут-то я и проговорился про портрет…
- Но вы не пересказали, вы ведь не пересказали того, что слышали давеча в кабинете?
Нет?
Нет?
- Повторяю же вам, что нет.
- Да откуда же, чорт… Ба!