Но, друг мой, неужели ты не помнишь покойного Николая Львовича?
Ты еще застала его… В Твери?
- Я не помню Николая Львовича.
Это ваш отец? - спросила она князя.
- Отец; но он умер, кажется, не в Твери, а в Елисаветграде, - робко заметил князь генералу.
- Я слышал от Павлищева…
- В Твери, - подтвердил генерал; - перед самою смертью состоялся перевод в Тверь, и даже еще пред развитием болезни.
Вы были еще слишком малы и не могли упомнить, ни перевода, ни путешествия; Павлищев же мог ошибиться, хотя и превосходнейший был человек.
- Вы знали и Павлищева?
- Редкий был человек, но я был личным свидетелем.
Я благословлял на смертном одре…
- Отец мой ведь умер под судом, - заметил князь снова, - хоть я и никогда.не мог узнать, за что именно; он умер в госпитале.
- О, это по делу о рядовом Колпакове, и, без сомнения, князь был бы оправдан.
- Так?
Вы наверно знаете? - спросил князь с особенным любопытством.
- Еще бы! - вскричал генерал.
- Суд разошелся, ничего не решив.
Дело невозможное!
Дело даже, можно сказать, таинственное: умирает штабс-капитан Ларионов, ротный командир; князь на время назначается исправляющим должность; хорошо.
Рядовой Колпаков совершает кражу, - сапожный товар у товарища, - и пропивает его; хорошо.
Князь, - и заметьте себе, это было в присутствии фельдфебеля и капрального, - распекает Колпакова и грозит ему розгами.
Очень хорошо.
Колпаков идет в казармы, ложится на нары и через четверть часа умирает.
Прекрасно, но случай неожиданный, почти невозможный.
Так или этак, а Колпакова хоронят; князь рапортует, и затем Колпакова исключают из списков.
Кажется чего бы лучше?
Но ровно через полгода, на бригадном смотру, рядовой Колпаков, как ни в чем ни бывало, оказывается в третьей роте второго баталиона Новоземлянского пехотного полка, той же бригады и той же дивизии!
- Как! - вскричал князь вне себя от удивления.
- Это не так, это ошибка! - обратилась к нему вдруг Нина Александровна, почти с тоской смотря на него.
- Mon mari se trompe.
- Но, друг мой, se trompe, это легко сказать, но разреши-ка сама подобный случай!
Все стали втупик.
Я первый сказал бы qu'on se trompe.
Но, к несчастию, я был свидетелем и участвовал сам в комиссии.
Все очные ставки показали, что это тот самый, совершенно тот же самый рядовой Колпаков, который полгода назад был схоронен при обыкновенном параде и с барабанным боем.
Случай действительно редкий, почти невозможный, я соглашаюсь, но…
- Папаша, вам обедать накрыли, - возвестила Варвара Ардалионовна, входя в комнату.
- А, это прекрасно, превосходно!
Я таки проголодался… Но случай, можно сказать, даже психологический…
- Суп опять простынет, - с нетерпением сказала Варя.
- Сейчас, сейчас, - бормотал генерал, выходя из комнаты, - "и несмотря ни на какие справки", - слышалось еще в коридоре.
- Вы должны будете многое извинить Ардалиону Александровичу, если у нас останетесь, - сказала Нина Александровна князю; - он, впрочем, вас очень не обеспокоит; он и обедает один.
Согласитесь сами, у всякого есть свои недостатки и свои… особенные черты, у других, может, еще больше чем у тех, на которых привыкли пальцами указывать.
Об одном буду очень просить: если мой муж как-нибудь обратится к вам по поводу уплаты за квартиру, то вы скажите ему, что отдали мне.
То-есть, отданное и Ардалиону Александровичу все равно для вас в счет бы пошло, но я единственно для аккуратности вас прошу… Что это, Варя?
Варя воротилась в комнату и молча подала матери портрет Настасьи Филипповны.
Нина Александровна вздрогнула и сначала как бы с испугом, а потом с подавляющим горьким ощущением рассматривала его некоторое время.
Наконец вопросительно поглядела на Варю.
- Ему сегодня подарок от нее самой, - сказала Варя, - а вечером у них все решается.
- Сегодня вечером! - как бы в отчаянии повторила вполголоса Нина Александровна; - что же?