- Ты с ума сошел! - прошептал вдруг Птицын, быстро подходя к нему и хватая его за руку: - ты пьян, за будочниками пошлют.
Где ты находишься?
- Спьяна врет, - проговорила Настасья Филипповна, как бы поддразнивая его.
- Так не вру же, будут!
К вечеру будут.
Птицын, выручай, процентная душа, что хошь бери, доставай к вечеру сто тысяч; докажу, что не постою! - одушевился вдруг до восторга Рогожин.
- Но, однако, что же это такое? - грозно и внезапно воскликнул рассердившийся Ардалион Александрович, приближаясь к Рогожину.
Внезапность выходки молчавшего старика придала ей много комизма.
Послышался смех.
- Это еще откуда? - засмеялся Рогожин: - пойдем, старик, пьян будешь!
- Это уж подло! - крикнул Коля, совсем плача от стыда и досады.
- Да неужели же ни одного между вами не найдется, чтоб эту бесстыжую отсюда вывести! - вскрикнули вдруг, вся трепеща от гнева, Варя.
- Это меня-то бесстыжею называют! - с пренебрежительною веселостью отпарировала Настасья Филипповна: - а я-то как дура приехала их к себе на вечер звать!
Вот как ваша сестрица меня третирует, Гаврила Ардалионович!
Несколько времени Ганя стоял как молнией пораженный при выходке сестры; но увидя, что Настасья Филипповна этот раз действительно уходит, как исступленный бросился на Варю и в бешенстве схватил ее за руку:
- Что ты сделала? - вскричал он, глядя на нее, как бы желая испепелить ее на этом же месте.
Он решительно потерялся и плохо соображал.
- Что сделала?
Куда ты меня тащишь?
Уж не прощения ли просить у ней, за то, что она твою мать оскорбила и твой дом срамить приехала, низкий ты человек? - крикнула опять Варя, торжествуя и с вызовом смотря на брата.
Несколько мгновений они простояли так друг против друга, лицом к лицу.
Ганя все еще держал ее руку в своей руке.
Варя дернула раз, другой, изо всей силы, но не выдержала и вдруг, вне себя, плюнула брату в лицо.
- Вот так девушка! - крикнула Настасья Филипповна.
- Браво, Птицын, я вас поздравляю!
У Гани в глазах помутилось, и он, совсем забывшись, изо всей силы замахнулся на сестру.
Удар пришелся бы ей непременно в лицо.
Но вдруг другая рука остановила на лету Ганину руку.
Между ним и сестрой стоял князь.
- Полноте, довольно! - проговорил он настойчиво, но тоже весь дрожа, как от чрезвычайно сильного потрясения.
- Да вечно, что ли, ты мне дорогу переступать будешь! - заревел Ганя, бросив руку Вари, и освободившеюся рукой, в последней степени бешенства, со всего размаха дал князю пощечину.
- Ах! - всплеснул руками Коля: - ах, боже мой!
Раздались восклицания со всех сторон.
Князь побледнел.
Странным и укоряющим взглядом поглядел он Гане прямо в глаза; губы его дрожали и силились что-то проговорить; какая-то странная и совершенно неподходящая улыбка кривила их.
- Ну, это пусть мне… а ее… все-таки не дам!.. - тихо проговорил он наконец, но вдруг не выдержал, бросил Ганю, закрыл руками лицо, отошел в угол, стал лицом к стене и прерывающимся голосом проговорил:
- О, как вы будете стыдиться своего поступка!
Ганя, действительно, стоял как уничтоженный.
Коля бросился обнимать и целовать князя; за ним затеснились Рогожин, Варя, Птицын, Нина Александровна, все, даже старик Ардалион Александрович.
- Ничего, ничего! - бормотал князь на все стороны, стою же неподходящею улыбкой.
- И будет каяться! - закричал Рогожин: - будешь стыдиться, Ганька, что такую… овцу (он не мог приискать другого слова) оскорбил!
Князь, душа ты моя, брось их; плюнь им, поедем!
Узнаешь, как любит Рогожин!
Настасья Филипповна была тоже очень поражена и поступком Гани, и ответом князя.
Обыкновенно бледное и задумчивое лицо ее, так все время не гармонировавшее с давешним как бы напускным ее смехом, было очевидно взволновано теперь новым чувством; и однако все-таки ей как будто не хотелось его выказывать, и насмешка словно усиливалась остаться в лице ее.
- Право, где-то я видела его лицо! - проговорила она вдруг уже серьезно, внезапно вспомнив опять давешний свой вопрос.
- А вам и не стыдно!
Разве вы такая, какою теперь представлялись.
Да может ли это быть! - вскрикнул вдруг князь с глубоким сердечным укором.
Настасья Филипповна удивилась, усмехнулась, но как будто что-то пряча под свою улыбку, несколько смешавшись, взглянула на Ганю и пошла из гостиной.