Кстати, ха-ха-ха!
И забыл спросить: правда ли мне показалось, что вам Настасья Филипповна что-то слишком нравится, а?
- Да… нравится.
- Влюблены?
- Н-нет.
- А весь покраснел и страдает.
Ну, да ничего, ничего, не буду смеяться; до свиданья.
А знаете, ведь она женщина добродетельная, - можете вы этому верить?
Вы думаете, она живет с тем, с Тоцким?
Ни-ни!
И давно уже.
А заметили вы, что она сама ужасно неловка и давеча в иные секунды конфузилась?
Право.
Вот этакие-то и любят властвовать.
Ну, прощайте!
Ганечка вышел гораздо развязнее чем вошел и в хорошем расположении духа.
Князь минут с десять оставался неподвижен и думал.
Коля опять просунул в дверь голову.
- Я не хочу обедать, Коля; я давеча у Епанчиных хорошо позавтракал.
Коля прошел в дверь совсем и подал князю записку.
Она была от генерала, сложена и запечатана.
По лицу Коли видно было, как было ему тяжело передавать.
Князь прочел, встал и взял шляпу.
- Это два шага, - законфузился Коля.
- Он теперь там сидит за бутылкой.
И чем он там себе кредит приобрел, понять не могу?
Князь, голубчик, пожалуста, не говорите потом про меня здесь нашим, что я вам записку передал!
Тысячу раз клялся этих записок не передавать, да жалко; да вот что, пожалуста, с ним не церемоньтесь: дайте какую-нибудь мелочь, и дело с концом.
- У меня, Коля, у самого мысль была; мне вашего папашу видеть надо… по одному случаю… Пойдемте же…
XII.
Коля провел князя недалеко, до Литейной, в одну кафе-биллиардную, в нижнем этаже, вход с улицы.
Тут направо, в углу, в отдельной комнатке, как старинный обычный посетитель, расположился Ардалион Александрович, с бутылкой пред собой на столике и в самом деле с Indйpendance Belge в руках.
Он ожидал князя; едва завидел, тотчас же отложил газету и начал-было горячее и многословное обќяснение, в котором, впрочем, князь почти ничего не понял, потому что генерал был уж почти что готов.
- Десяти рублей у меня нет, - перебил князь, - а вот двадцать пять, разменяйте и сдайте мне пятнадцать, потому что я остаюсь сам без гроша.
- О, без сомнения; и будьте уверены, что это тот же час…
- Я, кроме того, к вам с одною просьбой, генерал.
Вы никогда не бывали у Настасьи Филипповны?
- Я?
Я не бывал?
Вы это мне говорите?
Несколько раз, милый мой, несколько раз! - вскричал генерал в припадке самодовольной и торжествующей иронии: - но я, наконец, прекратил сам, потому что не хочу поощрять неприличный союз.
Вы видели сами, вы были свидетелем в это утро: я сделал все, что мог сделать отец, - но отец кроткий и снисходительный; теперь же на сцену выйдет отец иного сорта и тогда - увидим, посмотрим: заслуженный ли старый воин одолеет интригу, или бесстыдная камелия войдет в благороднейшее семейство.
- А я вас именно хотел попросить, не можете ли вы, как знакомый, ввести меня сегодня вечером к Настасье Филипповне?
Мне это надо непременно сегодня же; у меня дело; но я совсем не знаю как войти.
Я был давеча представлен, но все-таки не приглашен: сегодня там званый вечер.
Я, впрочем, готов перескочить через некоторые приличия, и пусть даже смеются надо мной, только бы войти как-нибудь.
- И вы совершенно, совершенно попали на мою идею, молодой друг мой, - воскликнул генерал восторженно, - я вас не за этою мелочью звал! - продолжал он, подхватывая впрочем деньги и отправляя их в карман: - я именно звал вас, чтобы пригласить в товарищи на поход к Настасье Филипповне или, лучше сказать, на поход на Настасью Филипповну!
Генерал Иволгин и князь Мышкин!
Каково-то это ей покажется!
Я же, под видом любезности в день рождения, изреку наконец свою волю, - косвенно, не прямо, но будет все как бы и прямо.