- В передней вам не стать, потому вы посетитель, иначе гость.
Вам к самому генералу?
Лакей, видимо, не мог примириться с мыслью впустить такого посетителя и еще раз решился спросить его.
- Да, у меня дело… - начал было князь.
- Я вас не спрашиваю какое именно дело, - мое дело только об вас доложить.
А без секретаря, я сказал, докладывать о вас не пойду.
Подозрительность этого человека, казалось, все более и более увеличивалась; слишком уж князь не подходил под разряд вседневных посетителей, и хотя генералу довольно часто, чуть не ежедневно, в известный час приходилось принимать, особенно по делам, иногда даже очень разнообразных гостей, но несмотря на привычку и инструкцию довольно широкую, камердинер был в большом сомнении; посредничество секретаря для доклада было необходимо.
- Да вы точно… из-за границы? - как-то невольно спросил он наконец - и сбился; он хотел, может быть, спросить:
"Да вы точно князь Мышкин?"
- Да, сейчас только из вагона.
Мне кажется, вы хотели спросить: точно ли я князь Мышкин? да не спросили из вежливости.
- Гм… - промычал удивленный лакей.
- Уверяю вас, что я не солгал вам, и вы отвечать за меня не будете.
А что я в таком виде и с узелком, то тут удивляться нечего: в настоящее время мои обстоятельства неказисты.
- Гм.
Я опасаюсь не того, видите ли.
Доложить я обязан, и к вам выйдет секретарь, окромя если вы… Вот то-то вот и есть, что окромя.
Вы не по бедности просить к генералу, осмелюсь, если можно узнать?
- О, нет, в этом будьте совершенно удостоверены.
У меня другое дело.
- Вы меня извините, а я на вас глядя спросил.
Подождите секретаря; сам теперь занят с полковником, а затем придет и секретарь… компанейский.
- Стало быть, если долго ждать, то я бы вас попросил: нельзя ли здесь где-нибудь покурить?
У меня трубка и табак с собой.
- По-ку-рить? - с презрительным недоумением вскинул на него глаза камердинер, как бы все еще не веря ушам; - покурить?
Нет, здесь вам нельзя покурить, а к тому же вам стыдно и в мыслях это содержать.
Хе… чудно-с!
- О, я ведь не в этой комнате просил; я ведь знаю; а я бы вышел куда-нибудь, где бы вы указали, потому я привык, а вот уж часа три не курил.
Впрочем, как вам угодно и, знаете, есть пословица: в чужой монастырь…
- Ну как я об вас об таком доложу? - пробормотал почти невольно камердинер.
- Первое то, что вам здесь и находиться не следует, а в приемной сидеть, потому вы сами на линии посетителя, иначе гость, и с меня спросится… Да вы что же у нас жить что ли намерены? - прибавил он, еще раз накосившись на узелок князя, очевидно не дававший ему покоя.
- Нет, не думаю.
Даже если б и пригласили, так не останусь.
Я просто познакомиться только приехал и больше ничего.
- Как?
Познакомиться? - с удивлением и с утроенною подозрительностью спросил камердинер: - как же вы сказали сперва, что по делу?
- О, почти не по делу!
То-есть, если хотите, и есть одно дело, так только совета спросить, но я главное, чтоб отрекомендоваться, потому я князь Мышкин, а генеральша Епанчина тоже последняя из княжен Мышкиных, и кроме меня с нею, Мышкиных больше и нет.
- Так вы еще и родственник? - встрепенулся уже почти совсем испуганный лакей.
- И это почти что нет.
Впрочем, если натягивать, конечно, родственники, но до того отдаленные, что, по-настоящему, и считаться даже нельзя.
Я раз обращался к генеральше из-за границы с письмом, но она мне не ответила.
Я все-таки почел нужным завязать сношения по возвращении.
Вам же все это теперь объясняю, чтобы вы не сомневались, потому вижу, вы все еще беспокоитесь: доложите, что князь Мышкин, и уж в самом докладе причина моего посещения видна будет.
Примут - хорошо, не примут - тоже, может быть, очень хорошо.
Только не могут, кажется, не принять: генеральша уж конечно захочет видеть старшего и единственного представителя своего рода, а она породу свою очень ценит, как я об ней в точности слышал.
Казалось бы, разговор князя был самый простой; но чем он был проще, тем и становился в настоящем случае нелепее, и опытный камердинер не мог не почувствовать что-то, что совершенно прилично человеку с человеком и совершенно неприлично гостю с человеком.
А так как люди гораздо умнее, чем обыкновенно думают про них их господа, то и камердинеру зашло в голову, что тут два дела: или князь так какой-нибудь потаскун и непременно пришел на бедность просить, или князь просто дурачек и амбиции не имеет, потому что умный князь и с амбицией не стал бы в передней сидеть и с лакеем про свои дела говорить, а стало быть, и в том и в другом случае, не пришлось бы за него отвечать?
- А все-таки вам в приемную бы пожаловать, - заметил он по возможности настойчивее.
- Да вот сидел бы там, так вам бы всего и не объяснил, - весело засмеялся князь, - а, стало быть, вы все еще беспокоились бы, глядя на мой плащ и узелок.