- Значит, в самом деле княгиня! - прошептала она про себя как бы насмешливо и, взглянув нечаянно на Дарья Алексеевну, засмеялась.
- Развязка неожиданная… я… не так ожидала… Да что же вы, господа, стоите, сделайте одолжение, садитесь, поздравьте меня с князем!
Кто-то, кажется, просил шампанского; Фердыщенко, сходите, прикажите.
Катя, Паша, - увидала она вдруг в дверях своих девушек, - подите сюда, я замуж выхожу, слышали?
За князя, у него полтора миллиона, он князь Мышкин и меня берет!
- Да и с богом, матушка, пора!
Нечего пропускать-то! - крикнула Дарья Алексеевна, глубоко потрясенная происшедшим.
- Да садись же подле меня, князь, - продолжала Настасья Филипповна, - вот так, а вот и вино несут, поздравьте же, господа!
- Ура! - крикнуло множество голосов.
Многие затеснились к вину, в том числе были почти все Рогожинцы.
Но хоть они и кричали, и готовы были кричать, но многие из них, несмотря на всю странность обстоятельств и обстановки, почувствовали, что декорация переменяется.
Другие были в смущении и ждали недоверчиво.
А многие шептали друг другу, что ведь дело это самое обыкновенное, что мало ли на ком князья женятся, и цыганок из таборов берут.
Сам Рогожин стоял и глядел, искривив лицо в неподвижную, недоумевающую улыбку.
- Князь, голубчик, опомнись! - с ужасом шепнул генерал, подойдя с боку и дергая князя за рукав.
Настасья Филипповна заметила и захохотала.
- Нет, генерал!
Я теперь и сама княгиня, слышали, - князь меня в обиду не даст!
Афанасий Иванович, поздравьте вы-то меня; я теперь с вашею женой везде рядом сяду; как вы думаете, выгодно такого мужа иметь?
Полтора миллиона, да еще князь, да еще, говорят, идиот в придачу, чего лучше?
Только теперь и начнется настоящая жизнь!
Опоздал, Рогожин!
Убирай свою пачку, я за князя замуж выхожу и сама богаче тебя!
Но Рогожин постиг в чем дело.
Невыразимое страдание отпечатлелось в лице его.
Он всплеснул руками, и стон вырвался из его груди.
- Отступись! - прокричал он князю.
Кругом засмеялись.
- Это для тебя отступиться-то, - торжествуя подхватила Дарья Алексеевна: - ишь, деньги вывалил на стол, мужик!
Князь-то замуж берет, а ты безобразничать явился!
- И я беру!
Сейчас беру, сию минуту! все отдам…
- Ишь, пьяный из кабака, выгнать тебя надо! - в негодовании повторила Дарья Алексеевна.
Смех пошел пуще.
- Слышишь, князь, - обратилась к нему Настасья Филипповна, - вот как твою невесту мужик торгует.
- Он пьян, - сказал князь.
- Он вас очень любит.
- А не стыдно тебе потом будет, что твоя невеста чуть с Рогожиным не уехала?
- Это вы в лихорадке были; вы и теперь в лихорадке, как в бреду.
- И не постыдишься, когда потом тебе скажут, что твоя жена у Тоцкого в содержанках жила?
- Нет, не постыжусь… Вы не по своей воле у Тоцкого были.
- И никогда не попрекнешь?
- Не попрекну.
- Ну, смотри, за всю жизнь не ручайся!
- Настасья Филипповна, - сказал князь, тихо и как бы с состраданием, - я вам давеча говорил, что за честь приму ваше согласие, и что вы мне честь делаете, а не я вам.
Вы на эти слова усмехнулись, и кругом, я слышал, тоже смеялись.
Я, может быть, смешно очень выразился и был сам смешон, но мне все казалось, что я… понимаю в чем честь и уверен, что я правду сказал.
Вы сейчас загубить себя хотели, безвозвратно, потому что вы никогда не простили бы себе потом этого: а вы ни в чем не виноваты.
Быть не может, чтобы ваша жизнь совсем уже погибла.
Что ж такое, что к вам Рогожин пришел, а Гаврила Ардалионович вас обмануть хотел?