Согласитесь сами, что, по крайней мере до свадьбы, она бы не желала почему-либо обратить на себя внимание баронессы и барона.
Одним словом, в ее положении ей всего менее выгоден скандал.
Вы же связаны с их домом, и ваши поступки могли возбудить скандал, тем более что она каждодневно является в публике под руку с генералом или с мисс Полиною.
Теперь понимаете?
— Нет, не понимаю! — вскричал я, изо всей силы стукнув по столу так, что garcon прибежал в испуге.
— Скажите, мистер Астлей, — повторил я в исступлении, — если вы уже знали всю эту историю, а следственно, знаете наизусть, что такое mademoiselle Blanche de Cominges, то каким образом не предупредили вы хоть меня, самого генерала, наконец, а главное, мисс Полину, которая показывалась здесь в воксале, в публике, с mademoiselle Blanche под руку?
Разве это возможно?
— Вас предупреждать мне было нечего, потому что вы ничего не могли сделать, — спокойно отвечал мистер Астлей.
— А впрочем, и о чем предупреждать?
Генерал, может быть, знает о mademoiselle Blanche еще более, чем я, и все-таки прогуливается с нею и с мисс Полиной. Генерал — несчастный человек.
Я видел вчера, как mademoiselle Blanche скакала на прекрасной лошади с monsieur Де-Грие и с этим маленьким русским князем, а генерал скакал за ними на рыжей лошади.
Он утром говорил, что у него болят ноги, но посадка его была хороша.
И вот в это-то мгновение мне вдруг пришло на мысль, что это совершенно погибший человек.
К тому же все это не мое дело, и я только недавно имел честь узнать мисс Полину.
А впрочем (спохватился вдруг мистер Астлей), я уже сказал вам, что не могу признать ваши права на некоторые вопросы, несмотря на то, что искренно вас люблю…
— Довольно, — сказал я, вставая, — теперь мне ясно, как день, что и мисс Полине все известно о mademoiselle Blanche, но что она не может расстаться со своим французом, а потому и решается гулять с mademoiselle Blanche.
Поверьте, что никакие другие влияния не заставили бы ее гулять с mademoiselle Blanche и умолять меня в записке не трогать барона.
Тут именно должно быть это влияние, пред которым все склоняется!
И, однако, ведь она же меня и напустила на барона!
Черт возьми, тут ничего не разберешь!
— Вы забываете, во-первых, что эта mademoiselle de Cominges — невеста генерала, а во-вторых, что у мисс Полины, падчерицы генерала, есть маленький брат и маленькая сестра, родные дети генерала, уж совершенно брошенные этим сумасшедшим человеком, а кажется, и ограбленные.
— Да, да! это так! уйти от детей — значит уж совершенно их бросить, остаться — значит защитить их интересы, а может быть, и спасти клочки имения.
Да, да, все это правда!
Но все-таки, все-таки! О, я понимаю, почему все они так теперь интересуются бабуленькой!
— О ком? — спросил мистер Астлей.
— О той старой ведьме в Москве, которая не умирает и о которой ждут телеграммы, что она умрет.
— Ну да, конечно, весь интерес в ней соединился.
Все дело в наследстве!
Объявится наследство, и генерал женится; мисс Полина будет тоже развязана, а Де-Грие…
— Ну, а Де-Грие?
— А Де-Грие будут заплачены деньги; он того только здесь и ждет.
— Только! вы думаете, только этого и ждет?
— Более я ничего не знаю, — упорно замолчал мистер Астлей.
— А я знаю, я знаю! — повторил я в ярости, — он тоже ждет наследства, потому что Полина получит приданое, а получив деньги, тотчас кинется ему на шею.
Все женщины таковы!
И самые гордые из них — самыми-то пошлыми рабами и выходят!
Полина способна только страстно любить и больше ничего!
Вот мое мнение о ней!
Поглядите на нее, особенно когда она сидит одна, задумавшись: это — что-то предназначенное, приговоренное, проклят`ое!
Она способна на все ужасы жизни и страсти… она… она… но кто это зовет меня? — воскликнул я вдруг.
— Кто кричит?
Я слышал, закричали по-русски:
«Алексей Иванович!»
Женский голос, слышите, слышите!
В это время мы подходили к нашему отелю.
Мы давно уже, почти не замечая того, оставили кафе.
— Я слышал женские крики, но не знаю, кого зовут; это по-русски; теперь я вижу, откуда крики, — указывал мистер Астлей, — это кричит та женщина, которая сидит в большом кресле и которую внесли сейчас на крыльцо столько лакеев.
Сзади несут чемоданы, значит, только что приехал поезд.
— Но почему она зовет меня?
Она опять кричит; смотрите, она нам машет.