— Ну, врешь, врешь; небось оттащить не могут; все врешь!
Я вот посмотрю, что это за рулетка такая, сегодня же.
Ты, Прасковья, мне расскажи, где что здесь осматривают, да вот и Алексей Иванович покажет, а ты, Потапыч, записывай все места, куда ехать.
Что здесь осматривают? — обратилась вдруг она опять к Полине.
— Здесь есть близко развалины замка, потом Шлангенберг.
— Что это Шлангенберг?
Роща, что ли?
— Нет, не роща, это гора; там пуант… — Какой такой пуант? — Самая высшая точка на горе, огороженное место.
Оттуда вид бесподобный.
— Это на гору-то кресла тащить? Встащат аль нет?
— О, носильщиков сыскать можно, — отвечал я.
В это время подошла здороваться к бабушке Федосья, нянюшка, и подвела генеральских детей.
— Ну, нечего лобызаться!
Не люблю целоваться с детьми: все дети сопливые.
Ну, ты как здесь, Федосья?
— Здесь очинно, очинно хорошо, матушка Антонида Васильевна, — ответила Федосья.
— Как вам-то было, матушка?
Уж мы так про вас изболезновались.
— Знаю, ты-то простая душа. Это что у вас, все гости, что ли? — обратилась она опять к Полине.
— Это кто плюгавенький-то, в очках?
— Князь Нильский, бабушка, — прошептала ей Полина.
— А русский?
А я думала, не поймет!
Не слыхал, может быть!
Мистера Астлея я уже видела. Да вот он опять, — увидала его бабушка, — здравствуйте! — обратилась она вдруг к нему.
Мистер Астлей молча ей поклонился.
— Ну, что вы мне скажете хорошего?
Скажите что-нибудь!
Переведи ему это, Полина.
Полина перевела.
— То, что я гляжу на вас с большим удовольствием и радуюсь, что вы в добром здоровье, — серьезно, но с чрезвычайною готовностью ответил мистер Астлей.
Бабушке перевели, и ей, видимо, это понравилось.
— Как англичане всегда хорошо отвечают, — заметила она.
— Я почему-то всегда любила англичан, сравнения нет с французишками!
Заходите ко мне, — обратилась она опять к мистеру Астлею.
— Постараюсь вас не очень обеспокоить.
Переведи это ему, да скажи ему, что я здесь внизу, здесь внизу,
— слышите, внизу, внизу, — повторяла она мистеру Астлею, указывая пальцем вниз, Мистер Астлей был чрезвычайно доволен приглашением.
Бабушка внимательным и довольным взглядом оглядела с ног до головы Полину.
— Я бы тебя, Прасковья, любила, — вдруг сказала она, — девка ты славная, лучше их всех, да характеришко у тебя — ух!
Ну да и у меня характер; повернись-ка; это у тебя не накладка в волосах-то?
— Нет, бабушка, свои.
— То-то, не люблю теперешней глупой моды.
Хороша ты очень.
Я бы в тебя влюбилась, если б была кавалером.
Чего замуж-то не выходишь?
Но, однако, пора мне.
И погулять хочется, а то все вагон да вагон… Ну что ты, все еще сердишься? — обратилась она к генералу.
— Помилуйте, тетушка, полноте! — спохватился обрадованный генерал, — я понимаю, в ваши лета…
— Cette vieille est tombee en enfance, — шепнул мне Де-Грие.