— Матушка, да как это вы? Восемь тысяч рублей, — восклицала, извиваясь, Марфа.
— Нате, вот вам от меня по пяти золотых, вот!
Потапыч и Марфа бросились целовать ручки.
— И носильщикам дать по фридрихсдору.
Дай им по золотому, Алексей Иванович.
Что это лакей кланяется, и другой тоже?
Поздравляют?
Дай им тоже по фридрихсдору.
— Madame la princesse… un pauvre expatrie… malheur continuel… le princes russes sont si genereux, — увивалась около кресел одна личность в истасканном сюртуке, пестром жилете, в усах, держа картуз на отлете и с подобострастною улыбкой…
— Дай ему тоже фридрихсдор.
Нет, дай два; ну, довольно, а то конца с ними не будет.
Подымите, везите!
Прасковья, — обратилась она к Полине Александровне, — я тебе завтра на платье куплю, и той куплю mademoiselle… как ее, mademoiselle Blanche, что ли, ей тоже на платье куплю.
Переведи ей, Прасковья!
— Merci, madame, — умильно присела mademoiselle Blanche, искривив рот в насмешливую улыбку, которою обменялась с Де-Грие и генералом.
Генерал отчасти конфузился и ужасно был рад, когда мы добрались до аллеи.
— Федосья, Федосья-то, думаю, как удивится теперь, — говорила бабушка, вспоминая о знакомой генеральской нянюшке.
— И ей нужно на платье подарить.
Эй, Алексей Иванович, Алексей Иванович, подай этому нищему! По дороге проходил какой-то оборванец, с скрюченною спиной, и глядел на нас.
— Да это, может быть, и не нищий, а какой-нибудь прощелыга, бабушка.
— Дай! дай! дай ему гульден!
Я подошел и подал.
Он посмотрел на меня с диким недоумением, однако молча взял гульден. От него пахло вином.
— А ты, Алексей Иванович, не пробовал еще счастия?
— Нет, бабушка.
— А у самого глаза горели, я видела.
— Я еще попробую, бабушка, непременно, потом.
— И прямо ставь на zero!
Вот увидишь!
Сколько у тебя капиталу?
— Всего только двадцать фридрихсдоров, бабушка.
— Немного.
Пятьдесят фридрихсдоров я тебе дам взаймы, если хочешь.
Вот этот самый сверток и бери, а ты, батюшка, все-таки не жди, тебе не дам! — вдруг обратилась она к генералу.
Того точно перевернуло, но он промолчал. Де-Грие нахмурился.
— Que diable, c'est une terrible vieille! — прошептал он сквозь зубы генералу.
— Нищий, нищий, опять нищий! — закричала бабушка.
— Алексей Иванович, дай и этому гульден.
На этот раз повстречался седой старик, с деревянной ногой, в каком-то синем длиннополом сюртуке и с длинною тростью в руках.
Он похож был на старого солдата.
Но когда я протянул ему гульден, он сделал шаг назад и грозно осмотрел меня.
— Was ist's der Teufel! — крикнул он, прибавив к этому еще с десяток ругательств.
— Ну дурак! — крикнула бабушка, махнув рукой.
— Везите дальше! Проголодалась!
Теперь сейчас обедать, потом немного поваляюсь и опять туда.
— Вы опять хотите играть, бабушка? — крикнул я.
— Как бы ты думал?
Что вы-то здесь сидите да киснете, так и мне на вас смотреть?
— Mais, madame, — приблизился Де-Грие, — les chances vent tourner, une seule mauvaise chance et vous perdrez tout… surtout avec votre jeu… c'etait terrible!
— Vous perdrez absolument, — защебетала m-lle Blanche.