— Не надо; не мешай, да и надоели вы мне все.
Полина поцеловала у бабушки руку, но та руку отдернула и сама поцеловала ее в щеку.
Проходя мимо меня, Полина быстро на меня поглядела и тотчас отвела глаза.
— Ну, прощай и ты, Алексей Иванович!
Всего час до поезда. Да и устал ты со мною, я думаю.
На, возьми себе эти пятьдесят золотых.
— Покорно благодарю вас, бабушка, мне совестно..
— Ну, ну! — кликнула бабушка, но до того энергично и грозно, что я не посмел отговариваться и принял.
— В Москве, как будешь без места бегать, —. ко мне приходи; отрекомендую куда-нибудь.
Ну убирайся!
Я пришел к себе в номер и лег на кровать.
Я думаю, я лежал с полчаса навзничь, закинув за голову руки.
Катастрофа уж разразилась, было о чем подумать.
Завтра я решил настоятельно говорить с Полиной.
А! французишка?
Так, стало быть, правда!
Но что же тут могло быть, однако?
Полина и Де-Грие!
Господи, какое сопоставление!
Все это было просто невероятно.
Я вдруг вскочил вне себя, чтоб идти тотчас же отыскать мистера Астлея и во что бы то ни стало заставить его говорить.
Он, конечно, и тут больше меня знает.
Мистер Астлей? вот еще для меня загадка!
Но вдруг в дверях моих раздался стук. Смотрю — Потапыч.
— Батюшка, Алексей Иванович: к барыне, требуют!
— Что такое?
Уезжает, что ли?
До поезда еще двадцать минут.
— Беспокоятся, батюшка, едва сидят.
«Скорей, скорей!» — вас то есть, батюшка; ради Христа, не замедлите.
Тотчас же я сбежал вниз.
Бабушку уже вывезли в коридор.
В руках ее был бумажник.
— Алексей Иванович, иди вперед, пойдем!..
— Куда, бабушка?
— Жива не хочу быть, отыграюсь!
Ну, марш, без расспросов!
Там до полночи ведь игра идет?
Я остолбенел, подумал, но тотчас же решился.
— Воля ваша, Антонида Васильевна, не пойду.
— Это почему?
Это что еще?
Белены, что ли, вы все объелись!
— Воля ваша: я потом сам упрекать себя стану; не хочу!
Не хочу быть ни свидетелем, ни участником; избавьте, Антонида Васильевна.
Вот ваши пятьдесят фридрихсдоров назад; прощайте!
— И я, положив сверток с фридрихсдорами тут же на столик, подле которого пришлись кресла бабушки, поклонился и ушел.
— Экой вздор! — крикнула мне вслед бабушка, — да не ходи, пожалуй, я и одна дорогу найду!
Потапыч, иди со мною!
Ну, подымайте, несите.