Я так и вскрикнул.
— Что же?
Что же? — странно спрашивала она.
Она была бледна и смотрела мрачно.
— Как что же?
Вы? здесь, у меня!
— Если я прихожу, то уж вся прихожу.
Это моя привычка.
Вы сейчас это увидите; зажгите свечу. Я зажег свечку.
Она встала, подошла к столу и положила предо мной распечатанное письмо. — Прочтите, — велела она
— Это, — это рука Де-Грие! — вскричал я, схватив письмо.
Руки у меня тряслись, и строчки прыгали пред глазами.
Я забыл точные выражения письма, но вот оно — хоть не слово в слово, так, по крайней мере, мысль в мысль.
«Mademoiselle, — писал Де-Грие, — неблагоприятные обстоятельства заставляют меня уехать немедленно.
Вы, конечно, сами заметили, что я нарочно избегал окончательного объяснения с вами до тех пор, пока не разъяснились все обстоятельства.
Приезд старой (de la vieille dame) вашей родственницы и нелепый ее поступок покончили все мои недоумения. Мои собственные расстроенные дела запрещают мне окончательно питать дальнейшие сладостные надежды, которыми я позволял себе упиваться некоторое время.
Сожалею о прошедшем, но надеюсь, что в поведении моем вы не отыщете ничего, что недостойно жантилома и честного человека (gentilhomme et honnete homme).
Потеряв почти все мои деньги в долгах на отчиме вашем, я нахожусь в крайней необходимости воспользоваться тем, что мне остается: я уже дал знать в Петербург моим друзьям, чтоб немедленно распорядились продажею заложенного мне имущества; зная, однако же, что легкомысленный отчим ваш растратил ваши собственные деньги, я решился простить ему пятьдесят тысяч франков и на эту сумму возвращаю ему часть закладных на его имущество, так что вы поставлены теперь в возможность воротить все, что потеряли, потребовав с него имение судебным порядком.
Надеюсь, mademoiselle, что при теперешнем состоянии дел мой поступок будет для вас весьма выгоден.
Надеюсь тоже, что этим поступком я вполне исполняю обязанность человека честного и благородного.
Будьте уверены, что память о вас запечатлена навеки в моем сердце».
— Что же, это все ясно, — сказал я, обращаясь к Полине, — неужели вы могли ожидать чего-нибудь другого, — прибавил я с негодованием.
— Я ничего не ожидала, — отвечала она, по-видимому спокойно, но что-то как бы вздрагивало в ее голосе; — я давно все порешила; я читала его мысли и узнала, что он думает.
Он думал, что я ищу… что я буду настаивать… (Она остановилась и, не договорив, закусила губу и замолчала.) Я нарочно удвоила мое к нему презрение, — начала она опять, — я ждала, что от него будет?
Если б пришла телеграмма о наследстве, я бы швырнула ему долг этого идиота (отчима) и прогнала его!
Он мне был давно, давно ненавистен.
О, это был не тот человек прежде, тысячу раз не тот, а теперь, а теперь!..
О, с каким бы счастием я бросила ему теперь, в его подлое лицо, эти пятьдесят тысяч и плюнула бы… и растерла бы плевок! — Но бумага, — эта возвращенная им закладная на пятьдесят тысяч, ведь она у генерала?
Возьмите и отдайте Де-Грие.
— О, не то!
Не то!.. — Да, правда, правда, не то!
Да и к чему генерал теперь способен?
А бабушка? — вдруг вскричал я.
Полина как-то рассеянно и нетерпеливо на меня посмотрела.
— Зачем бабушка? — с досадой проговорила Полина, — я не могу идти к ней… Да и ни у кого не хочу прощения просить, — прибавила она раздражительно.
— Что же делать! — вскричал я, — и как, ну как это вы могли любить Де-Грие!
О, подлец, подлец!
Ну, хотите, я его убью на дуэли!
Где он теперь?
— Он во Франкфурте и проживет там три дня.
— Одно ваше слово, и я еду, завтра же, с первым поездом! — проговорил я в каком-то глупом энтузиазме.
Она засмеялась.
— Что же, он скажет еще, пожалуй: сначала возвратите пятьдесят тысяч франков.
Да и за что ему драться?..
Какой это вздор!
— Ну так где же, где же взять эти пятьдесят тысяч франков, — повторил я, скрежеща зубами, — точно так и возможно было вдруг их поднять на полу.
— Послушайте: мистер Астлей? — спросил я, обращаясь к ней с началом какой-то странной идеи.
У ней глаза засверкали.
— Что же, разве ты сам хочешь, чтоб я от тебя ушла к этому англичанину?
— проговорила она, пронзающим взглядом смотря мне в лицо и горько улыбаясь. Первый раз в жизни сказала она мне ты.