Жил некогда старый замок среди большого дремучего леса, и в том замке жила старуха одна-одинешенька, и была она колдунья.
Днем оборачивалась она кошкой или совой, а под вечер опять принимала обычный человеческий образ.
Она умела приманивать всякую дичь и всяких птиц, затем их убивала, варила и жарила себе.
Если кто-нибудь подходил к ее замку на сто шагов, то вынужден был останавливаться и как бы замирал на месте, пока она не снимала с него запрета.
Если же на это расстояние к ее замку приближалась невинная девушка, то она обращала ее в птицу, затем сажала птицу в сплетённую из ивовых веток клетку и уносила её в одну из комнат замка.
В замке было по крайней мере тысяч семь клеток с очень редкими птицами.
Жила в то время и молодая девушка, по имени Иоринда; она была красивее всех других девушек.
Она и один прекрасный юноша, по имени Иорингель, обещали друг другу соединиться узами брака.
Для них находиться вместе перед свадьбой было самым большим счастьем.
И вот для того, чтобы иметь возможность вместе наговориться по душам, они пошли однажды в лес.
"Будь осторожна, Иоринда, - сказал Иорингель, - не подходи слишком близко к замку."
Вечер был чудный; солнце ярко светило между стволами, проникая лучами своими в зеленую гущу леса; горлинки ворковали в молодых побегах берёз.
Они сели на поляне, освещенной лучами солнца, и вдруг поддались грустному настроению. Иоринда стала плакать, Иорингель тоже стал жаловаться.
Они были так растроганы, так взволнованы, как будто чувствовали себя накануне смерти.
Когда же они опомнились и оглянулись кругом себя, то увидели, что они в лесу заблудились и не могли уже найти дорогу к дому.
Солнце до половины уже скрылось за гору.
Взлянул Иорингель между кустов и увидел старую стену замка, до которой было рукой подать, он ужаснулся и онемел от испуга.
А Иоринда запела:
Пичужечка, голубушка, На горе мне поет; Я чую - моя смертушка Идет ко мне, идет. Тии-вить, тии-вить…
Иорингель глянул на Иоринду и увидел, что та превратилась в соловья, который напевал: "Тии-вить, тии-вить."
Ночная сова с огненно-красными глазами три раза облетела кругом ее и прокричала: "У-гу, у-гу, у-гу."
Иорингель не мог двинуться: он стоял там, словно окаменелый, не мог ни говорить, ни плакать, ни рукою, ни ногою двинуть.
Солнце уже закатилось; сова порхнула в густые кусты, и сразу от туда выскочила горбатая старуха, желтая и худая; глазища у нее были краснющие, как блюдца, а нос крючком торчал до подбородка.
Она проворчала что-то, сцапала соловушку и унесла с собой.
Иорингель ничего не мог сказать, не мог и с места сойти - и соловей исчез!
Наконец старуха снова вернулась и проухала замогильным голосом:
"Здорово, добрый молодец.
Как осветит луна клетку, станешь ты свободным".
И Иорингель стал свободным.
Он пал на колени перед колдуньей и умолял ее вернуть ему Иоринду; но старуха ответила, что не видать ему Иоринду больше, и ушла прочь.
Он кричал, но всё было напрасно, обливался слезами он стенал:
"О! Как я буду жить дальше?"
Иорингель пошёл куда глаза глядят и наконец пришёл в незнакомую деревню. Там он остался пасти там овец.
Часто бродил он вокруг замка, но приближался к нему.
Наконец однажды увидел он во сне, что случилось ему найти цветок, красный, как кровь, а в середине цветка была большая великолепная жемчужину. Он сорвал цветок, и отправился с ним к замку, и всё, к чему он прикасался цветком, тотчас избавлялось от колдовства. Ему снилось даже, что при помощи волшебного цветка он расколдовал Иоринду.
Поутру, когда он проснулся, он пошел бродить по горам, по долам и всюду искать такой цветок.
Девять дней сряду искал он его и наконец ранним утром нашел ярко-красный цветок.
На нем держалась большая капля росы, большая, но в то же время такая изящная жемчужина.
День и ночь он без отдыха шёл к замку неся с собой драгоценный цветок.
Вот подошел он и на сто шагов к замку и, не чувствуя на себе влияния колдовских чар, подошел к самым воротам.
Его сердце переполнилось радостью; он коснулся ворот цветком, и ворота открылись сами.
Он пошел прямо через двор, прислушиваясь, к гомону птиц, и наконец он услышал.
Он пошел и отворил ту каморку от куда шли трели, там сама колдунья кормила птиц томящихся в семи тысячах клетках.
Когда старуха увидела Иорингеля, она очень, очень разозлилась, бранясь, плевала в него ядом и желчью, но не смогла подойти к нему ближе двух шага.
Не обращая на нее внимания, он обошёл клетки с птицами; но оказалось, что там было несколько сотен соловьев. Так как же найти Иоринду?
Но в этот момент он заметил, что колдунья сцапала клетку с птичкой и подалась к двери.
Мигом подскочил Иорингель к ней, тронул клетку цветком, и прикоснулся цветком к старухе.
Старая колдунья лишилась своих чар, а Иоринда обратилась снова в девушку, бросилась своему жениху на шею, и стала она, как и прежде, столь же прекрасной.