Разумеется, если бы они поступали совершенно серьезно, наш влюбленный скоро проникся бы к ним равнодушием — как их возница.
Существует множество способов его разочаровать, и Адриен укажет вам один или два, которые сразу же возымеют свое действие.
Ибо ничего не стоит сбить с шага Любовь — обезумевшего Возницу, в то время как у Любви, что бежит рысцой, хватает сил до конца пути.
Нельзя принимать наших милых женщин совершенно всерьез, однако слетающие с их уст слова как-никак сами по себе что-то значат.
Они действительно полны благих намерений, хотя сердца их на неверном пути.
Это отчаянная, жалостная дань общественному мнению, которому они же бросают вызов.
Накажите Елену, пока она еще девочка, и накажите слегка.
Когда ей исполнится столько-то лет, вы будете вправе ее выпороть.
Совсем еще невинная с Тесеем, с Парисом она — искусная поджигательница войны.
Молодая девушка продолжала сидеть в той же позе, в какой ее оставил ее возлюбленный, она старалась прийти в себя.
Она так и не сняла шляпы; сложенные руки ее так и оставались на коленях; к глазам подступили слезы.
При его появлении она поднялась, как покорная рабыня.
Прежде всего он прильнул к ее губам.
Она приготовилась произнести слова, исполненные всей той милой рассудительности, какую только она сумела найти в себе, ожидая его там, и на какую ее побуждало отчаянное положение, в котором она очутилась, и беззаветная любовь; но стоило ему только поцеловать ее, как все, что она за это время надумала, разлетелось вдребезги.
Она опустилась в кресло, заливаясь слезами, и старалась спрятать зардевшееся от стыда лицо.
Он молчал, и, угадав его мысли, она взяла его руку и прижала к губам.
Он наклонился к ней, моля ее на него посмотреть.
— Гляди на меня, вот так.
Она не могла.
— Ты что, боишься меня, Люси?
В ответ она только прижалась к нему, вся затрепетав.
— Милая, ты меня любишь?
Она вся дрожала.
— Раз так, почему же ты от меня отвернулась?
— Отвези меня домой, Ричард!
Отвези меня домой! — плача попросила она.
— Посмотри на меня, Люси!
Она робко отвернула голову.
— Милая, не отводи глаз!
А теперь говори!
Но смотреть на него и говорить она не могла.
Ричард потому и просил ее смотреть ему в глаза, что он знал свою власть над нею.
— Так значит, ты хочешь, чтобы я отвез тебя домой?
— Да, да, Ричард! Еще не поздно.
— Ты жалеешь о том, что ты сделала для меня?
— Любимый мой! Это нас погубит.
— Ты плачешь оттого, что согласилась быть моей?
— Я боюсь не за себя, Ричард!
— Так ты плачешь из-за меня?
Ну-ка, посмотри мне в глаза!
Из-за меня?
— Чем это все кончится!
О, Ричард!
— Ты плачешь из-за меня?
— Любимый мой!
Да я готова умереть за тебя!
— А ты хотела бы, чтобы все на свете сделалось мне безразлично?
Ты бы хотела, чтобы я погиб?
Неужели ты думаешь, что я могу прожить в Англии хоть один день без тебя?
Ради тебя одной, Люси, я ставлю на карту все, что только у меня есть.