Дедушка Фори сделал вид, что ворчит по поводу того, что ему придется готовить свадебные подарки, какие обычно ожидают от деда.
Кто-то делал вид, что нюхает флердоранж, кто-то совершенно серьезно заводил разговор о старом башмаке.
Находка обручального кольца была отмечена всеми трепетными принадлежностями и радостным ритуалом, которые связываются с этим знаменательным предметом.
В разгар общего веселья Клара обнаружила прискорбный недостаток железа в крови — она неожиданно разрыдалась.
Неужели же поднятая на смех бедная девушка в глубине души догадывалась о том, какая сцена разыгрывается в эту минуту?
Разве что только смутно: иначе говоря, без участия глаз.
Возле алтаря стоят двое; это прекрасные юные создания, и они готовы принести обет верности.
Их просят сосредоточиться на этой торжественной минуте, и они исполняют просимое.
Если даже невесту и охватит известная нерешительность перед этим огромным поворотом всей жизни, то это будет только ее чисто девической слабостью.
В душе она столь же неколебимо убеждена в правоте всего происходящего, как и он.
Над их головами склоняется молодой священник в ризе.
Позади них стоят женщина и мужчина; возраст у них различный; лица обоих сияют радостью; первая — это копна шелестящего черного шелка; рядом, укрытый ее тенью петушок, одетый как джентльмен; грудь его дышит радостью, а поднятая голова говорит о дерзком довольстве собою.
Эти двое стоят здесь вместо родителей юной пары.
Все хорошо.
Венчание идет своим чередом.
Твердым голосом жених произносит положенные слова.
Этот час снисходительный великан — Время — ему во всяком случае уступает и дает всем окружающим возможность услышать, как говорящий намеревается на веки вечные этот час удержать.
Отчетливо, смело и скромно говорит она, столь же твердо, хотя все тело ее дрожит; по мере того как она говорит, голос ее вибрирует, как разбитая чаша.
Старик-Время слышит вынесенный ему приговор: хрупкие создания связывают его гигантские руки и ноги и сковывают их цепью.
Оно к этому привыкло: пусть с ним делают все что хотят.
Потом наступает минута, когда оба должны поклясться друг другу в верности.
Правой рукой своей мужчина берет женщину за правую руку; женщина правой рукой своей берет за правую руку мужчину. Над теми, вкруг которых толпятся ангелы, дьяволы смеяться не смеют.
Руки их соединились; единым потоком течет отныне их кровь.
Взоры Адама и Евы обращены к грядущим поколениям.
Кто усомнится в их красоте?
Чистейшие животворные источники бьют и в той, и в другой груди.
А потом руки их разъединяются, и невозмутимый священник говорит мужчине, чтобы он надел женщине на безымянный палец кольцо.
Мужчина запускает руку в карман, потом — в другой, вынимает ее и начинает рыться во всех карманах.
Он вспоминает, что стал нащупывать кольцо, гуляя по парку, и нащупал его тогда в жилетном кармане.
А сейчас он вынимает из кармана пустую ладонь.
И на него страшно взглянуть!
Хоть ангелы и улыбаются, дьяволы не смеются!
Священник медлит.
Копна черного шелка замирает.
Тот, что укрыт ее тенью, из сияющего петушка превращается в удивленного воробья.
Вопросительно воззрились глаза; губам нечего им ответить.
Время зловеще потрясает своей цепью, и в наступившей тишине явственно слышен его ядовитый смешок.
Как, неужели, по-вашему, герою суждено потерпеть поражение в первой же битве?
Взгляните на часы! Осталось всего семь минут, и назначенный час пробьет! Старик уж, верно, поднимает обе руки свои, чтобы извергнуть пламя, и его удар разъединит их в последний миг, когда союз их так близок.
Пусть даже все лондонские ювелиры кинутся сейчас к ним с полными мешками обручальных колец, им уже не успеть их спасти!
Битву надо выиграть тут же, на поле сражения — и что же делает наш герой?
Что-то осенило его!
Ибо кто еще мог вспомнить о таких резервах в тылу?
Что он делает, не видно никому; видно только, что копна черного шелка возбужденно протестует, сотрясается, как от бури, и — смиряется; и вот, как будто нависавшая туча вдруг разверзлась, и в ответ на его мольбу небеса послали ему дар; он протягивает эмблему взаимного их согласия, и венчание продолжается.
«Кольцом этим обручаю тебя».
Молитву совершают, их благословляют.
На благо или на зло, но все свершилось.
Имена их записаны в книге; направо и налево летят монеты; они благодарят священника и кланяются ему; его привычная безучастность сменяется учтивой монашескою улыбкой; церковный сторож отстраняет зевак с их дороги; жених и невеста расточительно забрасывают его золотом; захлопываются дверцы кареты; кучера трогают, действие кончается; все счастливы.
ГЛАВА XXX, которая прославляет завтрак
А спустя минуту невеста заливается слезами так, словно она растопилась в одном из источников Дианы-Девственницы от объятия Бога-Солнца.