— Это что, герб его рода? — вкрадчиво спросила миссис Берри.
— Древнейшего из всех баронетств Англии! — изрек вдруг Риптон.
— Правда?
— Миссис Берри хотелось выведать все поточнее.
— Вы думаете, что он Ричардс.
Ну и отлично. Нам надо сохранить его имя в тайне.
До чего же она хороша! Пусть только кто-нибудь посмеет с этим не согласиться.
— Нечего вам по ней сокрушаться, молодой человек, — урезонивала его миссис Берри.
— Мне хотелось бы узнать их настоящие имена и тогда по-настоящему выпить с вами за их здоровье. А там уж я займусь своими делами, и, надеюсь, вы не станете меня задерживать.
При этих словах Риптон привскочил.
— В самом деле? — вскричал он и, наполнив бокал, развязавшимся во хмелю языком провозгласил здоровье Ричарда и Люси Феверел из Рейнем-Абби, а для того чтобы человечество не осталось без наглядного примера — как надо принимать этот тост, он мигом опрокинул бокал.
Это его доконало.
Последние тусклые проблески рассудительности погасли.
Он повалился на диван и растянулся на нем.
Не прошло и нескольких минут после того, как Риптон выказал так свою преданность новобрачным, как горничная миссис Берри доложила, что какой-то господин внизу интересуется уехавшим молодым человеком, и увидела, что хозяйка ее дрожит всем телом, едва удерживая в трясущейся руке бокал.
Рот ее был открыт, как будто назойливый кредитор сдавил ей горло.
Она принялась кричать, что все это ее рук дело, и ее расстроенный вид это подтверждал, и этот приступ самоуничижения побудил служанку, хоть и не знающую его причины, проникнуться к ней жалостью и произнести те ласковые слова, какие в ту минуту и были нужны миссис Берри, чтобы сразу же проникнуться безмерною жалостью к себе самой; она едва не разразилась дьявольским истерическим смехом, когда служанка, призвав в свидетели бога, заверила ее, что пришедший господин услышит ее. Услыхав это, миссис Берри стремительно обуздала себя и приказала, чтобы посетителя немедленно провели к ней наверх, дабы он мог увидеть, как она несчастна.
Она повторила приказание еще раз.
Служанка исполнила порученное, а миссис Берри, решив, что должна посмотреть на себя сначала сама, крадучись подошла к зеркалу и постаралась придать себе более приглядный вид.
Она набросила на Риптона шаль, а сама уселась в кресло, стараясь успокоиться, когда ей доложили, что гость уже поднялся наверх.
Это был Адриен Харли.
Поговорив с Томом Бейквелом, он напал на след беглеца и сейчас вот, окинув взглядом накрытый стол и сияющий белой глазурью торт, он присвистнул.
Миссис Берри жалобно попросила его сделать ей милость и сесть.
— Чудесная сегодня погода, сударыня, — сказал Адриен.
— Да, конечно! — ответила миссис Берри, глянув через его плечо в окно и судорожно глотая воздух.
— Отличная стоит весна, — продолжал Адриен, пристально разглядывая ее лицо.
Миссис Берри с трудом, но все же исторгла из себя еще какие-то слова о погоде и глубоко вздохнула.
Вид у нее был несчастный.
Присматриваясь ближе к ее лицу, Адриен становился все развязнее и живее.
Он был достаточно догадлив, чтобы понять, что может выудить некие, не совсем обычные сведения от этой женщины, которая, сознавая свою вину, едва сдерживает приступ истерики, а коль скоро он всегда чувствовал себя в своей стихии, когда перед ним был жалкий, кающийся и всецело зависящий от него грешник, то ему ничего не стоило притворной любезностью своей обмануть несчастную Берри.
— Если не ошибаюсь, здесь живет мистер Томсон? — заметил он, посмотрев еще раз на диван.
Миссис Берри только покачала головой, дав ему понять, что мистер Томсон здесь не живет.
— Ах, вот как! — сказал Адриен и с напускною беспечностью, но вместе с тем пытливо принялся оглядывать комнату.
— Мистера Феверела, должно быть, нет дома?
В ответ миссис Берри только вздрогнула и опустила на колени обе руки.
— Слуга мистера Феверела, — продолжал Адриен, — сказал мне, что я непременно найду его в этом доме.
Я думал, что он здесь со своим другом мистером Томсоном.
Вижу, что я опоздал.
Прием гостей окончен.
Не иначе как у вас тут было торжество, сударыня, холостяцкий завтрак, не так ли?
Замечание это, сделанное перед лицом свадебного торта, скрывало в себе столько жестокой иронии, что миссис Берри уже не в силах была сдержаться.
Она почувствовала, что должна что-то сказать.
Изобразив на лице своем смиренную мольбу, она начала:
— Сэр, а вы позволите мне узнать, с кем я имею честь говорить?
Мистер Харли разъяснил, кто он такой.
Сдавленная тисками безжалостной правды, со стоном в голосе, она продолжала:
— Так, значит, вы тот самый мистер Харли, что был… о боже мой… и вы приехали за мистером…
Да, он действительно приехал за мистером Ричардом Феверелом.
— Боже ты мой! И вы не ошибаетесь, и он в самом деле родом из Рейнем-Абби? — спросила миссис Берри.
Адриен, которого вся эта история очень занимала, заверил ее, что молодой человек и родился, и вырос именно там.