— Я имею в виду другой вид опьянения.
Миссис Берри вздохнула.
Тут уж она ничего не могла возразить.
Адриен попросил ее сесть и успокоиться и по порядку рассказать ему, как все случилось.
Она повиновалась; невозмутимое спокойствие его привело ее в полное замешательство.
Миссис Берри, как то явствовало из ее рассказа, была не кто иная, как та самая женщина, что некогда дерзнула разглядеть истинное лицо баронета под его привычною маской и с тех пор была изгнана из Рейнема и жила на ту маленькую пенсию, которую в возмещение этого ей регулярно платили.
Она была той самой женщиной, и, вспоминая об этом, она готова была обвинить Провидение в том, что оно наделило ее чрезмерным мягкосердечием.
Как ей было узнать свое превратившееся в мужчину дитя?
Он явился к ней под чужим именем; ни слова не было сказано о его семье.
Он явился как самый обыкновенный смертный, хоть она чутьем своим угадала: есть в нем нечто такое, что делает его необыкновенным; она была уверена, что угадала.
Он такую красавицу к ней привез. Так как же ей было не принять их?
Она увидела, что здесь все чисто и все делается по взаимному согласию и по закону, чего же ради ей было вмешиваться в их судьбу и обрекать их на горе — ведь на свете люди так редко бывают по-настоящему счастливы!
Миссис Берри рассказала и о том, как у нее отобрали кольцо.
— Схватил мою руку и за один миг стащил у меня с пальца кольцо.
У нее не возникло ни тени подозрения; расписываясь в церковной книге, она была до того взволнована, что ни о каких других подписях вовсе и не думала.
— Как я понимаю, вы очень сожалели о случившемся, — сказал Адриен.
— Разумеется, сэр, — простонала Берри, — жалела и жалею.
— И вы готовы сделать все, что от вас зависит, чтобы исправить содеянное, не так ли, сударыня?
— Разумеется, разумеется, сэр, я сделаю все, что в моих силах, — торжественно заверила его она.
— Ну конечно же, вы это сделаете, раз вы знаете эту семью.
Куда же могли отправиться эти безумцы на медовый месяц?
— На остров… — неопределенно ответила миссис Берри, — не знаю, право же, только в точности, на какой, сэр! — отрезала она и за одно мгновение выскочила из ловушки, в которую попала.
Раскаяние раскаянием, но она вовсе не хочет, чтобы эту милую ее сердцу чету преследовали и чтобы жестокие люди помешали их безмятежному счастью.
— Завтра, с вашего позволения, мистер Харли, не сегодня!
— Приятное местечко, — заметил Адриен, улыбаясь при мысли о том, как легко он все выведал.
Сопоставив даты, он установил, что жених привез в этот дом свою невесту в тот самый день, когда уехал из Рейнема, и этого было достаточно, чтобы убедить Адриена, что здесь имел место тщательно продуманный замысел.
Может быть, и случай привел его к этой старой женщине; но ясно было одно: с молодой его свел не случай.
— Ну что же, сударыня, — сказал он в ответ на ее просьбу заступиться за нее перед сэром Остином и похлопотать, чтобы тот не отнял у нее пенсию и не гневался на молодую чету, — я передам ему, что вы в этом деле только слепо исполняли чужую волю, ибо по натуре вы женщина мягкосердечная, и что вы надеетесь, что он благословит их союз.
Завтра утром он будет в городе сам; но кому-то из вас двоих надо будет явиться к нему сегодня же вечером.
Чтобы поставить вашего приятеля на ноги, необходимо дать ему рвотного.
Пусть он вымоется и наденет чистую рубашку — и он может ехать.
Мне думается, что вашего имени и упоминать-то не требуется.
Приведите-ка его в порядок и отправьте семичасовым поездом в Беллингем.
А уж дорогу в Рейнем он как-нибудь найдет; он отлично знает все эти места, особенно в темноте.
Пусть едет и расскажет все как было.
Запомните, одному из вас так или иначе придется туда поехать.
Предоставив таким образом ей самой выбор, который должен будет принести одного из них в жертву, предварительно подвергнув тягостной пытке, Адриен с ней распрощался.
Миссис Берри принялась трогательно его удерживать.
— Скушайте хоть кусочек торта, мистер Харли!
— Не откажусь, сударыня, — тут Адриен стремительно обернулся к торту.
— Я хочу получить от вас кусок побольше.
У Ричарда ведь очень много близких, которые рады будут отведать его свадебного торта.
Отрежьте мне хороший кусок, миссис Берри.
Заверните его, пожалуйста, в бумагу.
Я буду рад отвезти его им и разделю между всеми, каждый получит свою долю в зависимости от степени родства.
Миссис Берри стала резать торт.
И в эту минуту ей вдруг представились красота и святая невинность новобрачной, и, расхвалив Люси, как только могла, она ясно дала этим понять, что нисколько не жалеет о том, что сделала.
Она стала заверять Адриена, что оба они рождены друг для друга; что оба красивы, оба сильны духом; оба ни в чем не повинны и что такая жалость разлучать их и делать несчастными! Тут миссис Берри уже не говорила, а вскрикивала.
Адриен выслушал все ее сетования как сугубо деловое мнение.
Он захватил с собой огромный кусок торта, кивком головы подтвердил, что обещает всячески ей помочь, и, когда он ушел, миссис Берри решила, что у него и на самом деле доброе сердце.