— Все это так.
Но тем не менее ваш ребенок женился.
Приври как мужчина и заплати, что положено. И никаких помех.
В нашей благородной стране достаточно того, что на вас брюки, и получить такое разрешение совсем просто.
Интересы нравственности требуют, чтобы трудностей в этом отношении не возникало.
Кто же вам поверит, что вы ничего об этом не знали?
— Черт знает что! Мерзкая шутка!
Я бы предпочел, сэр, чтобы предметом ваших насмешек вы избрали кого-нибудь другого, — нахмурившись, буркнул Гиппиас и снова водрузился на диван.
— Можешь успокоиться. Сегодня ты меня доконал.
Адриен сел в кресло; он принялся постепенно убеждать дядюшку, что все это действительно так, и завершил свои речи искусной концовкой.
Он испытывал явное удовольствие от всех содроганий, в которые он того повергал; наконец Гиппиас все же ему поверил и, обливаясь потом, вскричал:
— Теперь становится понятным, почему он так вел себя со мной!
Мальчишка, должно быть, адски хитер!
Я это ощущаю… вот здесь, — он провел рукою по грудобрюшной преграде.
— Мне не по силам этот мир дураков, — слабеющим голосом добавил он и закрыл глаза.
— Нет, обедать я не могу.
Есть? Как бы не так… Пообедаете без меня!
Вскоре Гиппиас ушел к себе, чтобы лечь в постель.
— Вот к чему приводят все наши тщательно продуманные планы! — раздеваясь, бормотал он.
— Бедный Остин! — и уже после того, как голова его провалилась в подушку, продолжал: — Может статься, сегодняшнее голодание пойдет мне на пользу.
— Все его философские убеждения достались Колитику дорогою ценою; у него было право их исповедовать.
Адриен продолжил начатое шествие с тортом.
Он приметил меланхолическую фигуру дяди Алджернона, который ездил верхом по Роу, нагуливая себе аппетит; и вид у него был такой, будто направляющая его шаги надежда, как и он, лишилась ноги.
Капитан не преминул обратить внимание на нескладный сверток в руках у племянника.
— Надеюсь, я несу его достаточно напоказ? — спросил Адриен.
— Там внутри есть нечто такое, что может умиротворить все тревоги нашей страны.
Теперь девушки и женщины доброй старой Англии могут спать спокойно.
Я чуть было не решил водрузить его на шест и пригласить бродячих музыкантов, чтобы поторжественнее отметить это событие.
Это свадебный торт нашего дорогого Ричарда.
Он обвенчался сегодня утром в половине двенадцатого по разрешению Кенсингтонской приходской церкви; а так как кольцо свое он потерял, то воспользовался для этого кольцом слезливой хозяйки дома, в котором поселилась его красавица-невеста, — она в ту минуту стояла уже с ним перед алтарем.
Знак прощания с холостяцкой жизнью, а ее — с девической вы можете тотчас же испробовать, если сочтете нужным, и по мере возможности переварить в собственном желудке.
Алджернон одобрительно свистнул:
— Дочь адвоката Томсона! — воскликнул он.
— Я встретил их вчера где-то неподалеку.
Он мне ее представил.
Прехорошенькая.
— Нет, — поправил Адриен. — Это мисс Десборо, девушка с фермы и католичка.
В духе нашей пастушеской Англии времен Плантагенетов!
Она такая же дочь Томсона, как Ричард — сын Вельзевула.
Но как бы там ни было, этот безумец опутан теперь цепями Гименея, а свадебный торт нарезан на куски.
Не угодно ли вам получить свою долю?
— Только ни в коем случае не сейчас! — на лице Алджернона появилась не свойственная ему задумчивость. — А отец знает?
— Нет еще.
Узнает сегодня вечером, часам к девяти.
— Раз так, то мне надо будет повидаться с ним до семи.
Не говори ему, что ты меня видел.
— Он кивнул племяннику и пришпорил лошадь.
— Ему понадобились деньги! — вскричал Адриен и потащил свое горючее дальше.
Увенчать все радости его созерцательной души должны были женщины.
Он оставил их под самый конец.