Чего это ради он здесь?
Ты все знаешь, ведь ты же его и притащил.
Клара видела, как ты вносил его в комнату.
Что все это значит?
Я требую, чтобы ты мне сейчас же ответил.
Не испытывай мое терпение, Адриен.
Ну конечно же, миссис Дорайя заменяла собою двадцатерых.
Сосредоточенность и стремительность каждого ее движения и ее возбужденное раскрасневшееся лицо говорили о том, что в душу ей закралось подозрение.
— Поверьте, я обязан был его сюда принести, — оправдывался Адриен.
— Отвечай на мой вопрос!
Мудрый юноша поклонился:
— Непременно отвечу.
Торт этот доставлен сюда из дома некой особы по имени Берри.
Принадлежит он частично вам, частично мне, частично — Кларе и всем остальным членам нашей семьи на равных началах: по этой причине он и находится здесь…
— Вот как!
Продолжай!
— Он означает, милая тетушка, то, что обычно означает такого рода торт.
— Ах, так вот что это был за завтрак!
И еще кольцо!
Адриен! А где Ричард?
Миссис Дорайе все еще не хотелось верить постигшему их чудовищному несчастью.
Но стоило Адриену сказать, что Ричард уехал из города, как все еще теплившаяся в ней надежда оставила ее.
— Несчастный мальчик погубил себя! — вскричала она и бессильно опустилась в кресло. Она вся дрожала.
Ах уж эта Система!
Все те сетования и причитания, которые изливают благородные дамы наместо проклятий и брани, миссис Дорайя целым потоком выплеснула теперь на Систему.
Она, не колеблясь, заявила, что брат ее заслужил это наказание.
Его, мрачного слабовольного упрямца, настигла справедливая расплата.
Теперь-то он прозреет! Но какою ценой! Какую жертву ему пришлось принести!
Миссис Дорайя приказала Адриену рассказать все подробно.
С печалью в голосе мудрый юноша повторил ей слова Берри:
— Он обвенчался сегодня утром в половине двенадцатого или без двадцати двенадцать, получив на то разрешение, в Кенсингтонской приходской церкви.
— Так вот какая у него была назначена встреча! — пробормотала миссис Дорайя.
— Теперь понятно, почему этот торт предназначался на завтрак! — прошептала еще одна представительница прекрасного пола.
— И это было его обручальное кольцо! — вскричала третья.
Мужчины молчали; лица их вытянулись.
Клара вся похолодела, но сохраняла спокойствие.
И она, и ее мать старались не дать своим взглядам встретиться.
— И это как раз та мерзкая деревенская особа?
— К сожалению моему, должен вам сказать, что та, кого он осчастливил, действительно, девушка с фермы и притом папистка, — сказал Адриен огорченным, но решительным голосом.
Тут женщины все разом зашумели. — Брендон! — вскричала Дорайя.
Она была натура решительная.
Мысли сразу же претворялись у нее в поступки.
— Брендон! — она отвела адвоката немного в сторону. — А нельзя разве догнать их и разлучить?
Мне нужен ваш совет.
Неужели мы не можем добиться, чтобы они расстались?
Он же еще совершеннейший мальчишка! Какой будет позор, если ему дадут попасть в силки этой злокозненной особы! Она погубит его навеки.
Неужели же мы ничем не можем этому помешать, Брендон?
Почтенного адвоката разбирал смех.
— Насколько я наслышан о молодожене, мне думается, что это дело пропащее, — ответил он.
— Я говорю о законе, Брендон.