К тому же, надо сказать, баронету в какой-то мере льстило то, что ему удалось проведать тайну сына.
Это позволяло ему не только действовать, как Провидение, но в известной степени и вообще уподобиться ему; он получал возможность наблюдать за тем, как ведут себя человеческие существа во мраке и даже направлять их движения.
Поэтому он старался вести себя с сыном как обычно, и Ричарду, который не заметил в отце ни малейшей перемены, и в голову не могло прийти, что его в чем-то подозревают.
С Адриеном мальчику было гораздо труднее.
Тот не был ни охотником, ни рыболовом.
Он не делал никаких сознательных усилий, чтобы дать выход инстинкту разрушения или как там его ни называть, заложенному в природе человека; поэтому двум попавшим ему в руки провинившимся мальчикам не приходилось рассчитывать, что он проявит к ним милосердие и ласку; Ричард и Риптон расплачивались теперь за множество форелей и куропаток, которых он пощадил.
Какое-нибудь случайно брошенное слово или замечание Адриена вгоняло Риптона в жар: ему начинало казаться, что разоблачение неизбежно.
Он был как рыба, в жабрах у которой сидит крючок, неведомо как туда угодивший, ибо она не клюнула; в какие бы глубины он ни нырял, он не мог избавиться от ощущения, что некая сила непрестанно выталкивает его на поверхность, где все станет явным, и всю неотвратимость этого он ощутил, как только зазвонили к обеду.
За столом только и было разговору, что о фермере Блейзе.
Стоило ему прерваться, как Адриен снова возвращался к тому же, и ласка, с которой он обращался к Риптону, походила на чувство, которое охотник испытывает к дичи, которая признала его превосходство и появляется для того, чтобы в этом убедился весь мир.
Сэр Остин понял эту игру и восхищался проницательностью Адриена.
Но он видел, что надо обуздать ретивого обвинителя, ибо скрытое следствие, которое тот вел в отношении Ричарда, становилось уже опасным.
Ричард тоже был рыбой, в жабрах у которой застрял крючок, но, должно быть, как щука, умудрился жить в других водах, где были старые пни и черные корни, за которыми можно было укрыться и не дать себя ни вытащить одним рывком, ни вкрадчиво выманить.
Иначе говоря, по некоторым признакам можно было заключить, что Ричард склонен прибегнуть к спасительной лжи.
— Ты знаешь эти места, милый мой мальчик, — заметил Адриен.
— Скажи мне, как, по-твоему: легко ли пробраться к скирде так, чтобы тебя никто не заметил?
Я слышал, что подозрение падает на одного из работников, которых фермер прогнал.
— Говорю тебе, не знаю я этих мест, — угрюмо ответил Ричард.
— Не знаешь?
— Адриен со всей учтивостью изобразил на своем лице удивление.
— Насколько я понял из слов мастера Томсона, вы с ним были там как раз вчера.
Обрадованный тем, что может сказать правду, Риптон поспешил заверить Адриена, что он этого не говорил.
— Не говорил?..
На славу поохотились, молодые люди, не правда ли?
— Ну да! — пробормотали несчастные жертвы, краснея от того, что слова, которые Адриен растягивал, подражая этим деревенской речи, живо напомнили им слова фермера Блейза.
— К тому же, разве вас не было этой ночью в числе огнепоклонников? — настаивал Адриен.
— Я слышал, что есть страны, где принято охотиться по ночам и загонять дичь при свете факелов.
Должно быть, это красивое зрелище.
Право же, в этой глуши скучно было бы жить; тут только и радости, что с кем-нибудь повздорить да кого-нибудь на пари подпалить.
— На пари подпалить! — рассмеялся Ричард, вызвав этим замечанием недовольство и явную тревогу своего друга.
— Уж не намекаешь ли ты на Рипа?
— Чтобы мастер Томсон подпалил ригу?
Да я бы с тем же успехом мог заподозрить и тебя, мой милый. Вы же понимаете, молодые люди, что это дело не шуточное, не правда ли?
В этих краях, как вы знаете, испокон веку законы на стороне землевладельца.
Кстати, — продолжал Адриен, делая вид, что хочет перевести разговор на другой предмет, — вчера вот во время ваших странствий по лесу вы повстречали двух прохожих, двух волхвов.
Так знайте же, доведись мне быть здешним судьей, мои подозрения скорее всего пали бы как раз на эту пару.
Помнится, вы говорили, что это были жестянщик и пахарь.
Нет?
Так значит два пахаря.
— Скорее уж два жестянщика, — сказал Ричард.
— Ах, так вам хочется исключить из этого дела пахаря, но ведь его же выгнали с фермы.
— Адриен пристально посмотрел на Риптона, и тот смущенно пробормотал, что действительно, так оно и было.
— Так кого же все-таки, жестянщика или пахаря?
— Паха… — простосердечный Риптон огляделся вокруг, словно для того, чтобы сообразить, когда он сможет вставить в этот разговор толику правды, и, прочтя в глазах Ричарда осуждение, проглотил остаток сорвавшегося с его уст слова.
— Пахаря! — весело подхватил Адриен.
— Итак, у нас уже есть пахарь, которого выгнали с фермы.
Оказывается, стоило только его выгнать, и скирду спалили.
Ее подожгли из мести, а выгнанный пахарь — существо мстительное.
Сожженная скирда и уволенный пахарь — тут само собой напрашивается сопоставление.
Теперь, когда мы установили мотив, остается только доказать, что сообщниками они стали именно в этот час, и нашего пахаря спровадят на каторгу.