Совершенно не к чему просить девушку второй раз об одном и том же.
Она ведь сама отлично разбирается в том, кто ей мил и кто нет.
Расставаясь с ним, наш герой проникся к нему презрением. Но коль скоро Ралф Мортон был молод, а Джон Тодхантер, как выяснилось, стар, Ричард решил, что должен еще раз увидеться с Кларой, и, как только они остались вдвоем, спросил:
— Клара, в последний раз спрашиваю тебя: выйдешь ли ты или нет замуж за Ралфа Мортона?
— Не могу же я одновременно выйти замуж за двоих, Ричард, — ответила его кузина.
— Но неужели ты не откажешься выходить за этого старика?
— Я должна поступить так, как хочет мама.
— Так, значит, ты выйдешь замуж за старика — за человека, которого ты не любишь и полюбить не можешь!
Боже ты мой! Неужели ты не понимаешь, что ты делаешь?
— Он заметался в ярости.
— Знаешь ты, что это такое, Клара! — резким движением он схватил ее руки. — Ты понимаешь, на какой ужас ты себя обрекаешь?
Она немного отпрянула от него, увидев, как он взбешен, однако даже не покраснела и голос у нее не дрогнул.
— Я не вижу ничего худого в том, чтобы совершить поступок, который мама считает хорошим, Ричард.
— Твоя мать!
Говорю тебе, Клара, это же позор!
Это самый постыдный грех!
Говорю тебе, что если бы я сделал такое, я бы после этого и часа не прожил.
А ты еще преспокойно себя к этому готовишь! Выбираешь себе туалеты!
Когда я приехал, мне сказали, что у тебя модистка.
Ты еще способна улыбаться, когда тебя так бесстыдно унижают! Ты еще думаешь о нарядах!..
— Милый Ричард, — сказала Клара, — ты хочешь сделать меня несчастной.
— Чтобы девушку, в жилах которой течет моя кровь, подвергли такому позору! — вскричал он и принялся судорожно тереть лицо рукой.
— Несчастная!
Ты бы лучше прислушалась к собственным чувствам, Клара.
Только, как видно, — презрительно добавил он, — девушки не знают такого стыда.
Она слегка побледнела.
— После мамы мне хотелось бы сделать что-то приятное для тебя, милый Ричард.
— А что, разве у тебя нет никаких своих желаний? — воскликнул он.
Она ласково на него посмотрела; во взгляде этом была та мягкость, которую он в ней ненавидел.
— Да, должно быть, и в самом деле у тебя нет никаких желаний! — добавил он.
— Но что мне делать?
Не могу же я вмешаться и расстроить эту проклятую свадьбу.
Сказала бы ты только одно слово, и я бы тебя спас, но теперь руки у меня связаны.
И они еще ждут, что я буду стоять рядом и видеть, как все это творится!
— Ты не придешь ко мне на свадьбу, Ричард? — спросила Клара и нежно на него посмотрела.
Это был тот самый голос, который так взволновал его в день его собственной свадьбы.
— Милая моя Клара! — обратился он к ней так ласково, как никогда еще, должно быть, к ней не обращался. — Если бы только ты знала, как мне это тяжело! — Он заплакал, заплакала и она, незаметно очутившись в его объятиях.
— Милая моя Клара! — повторял он.
Она ничего не отвечала и только вся дрожала и заливалась слезами.
— И ты это сделаешь, Клара?
Ты дашь принести себя в жертву?
И молодость свою, и красоту?..
Клара! Не может быть, чтобы ты была так слепа.
Если бы только я набрался смелости и сказал тебе все… Ну, посмотри на меня.
Неужели ты все еще соглашаешься?
— Я не должна ослушаться мамы, — прошептала Клара, прильнув к его груди и не подымая на него глаз.
— Тогда поцелуй меня в последний раз, — сказал Ричард.
— С этого дня я тебя больше никогда не поцелую, Клара.
Он наклонился, ища губами ее губы, а она обняла его с неистовой силой и целовала, и целовала его, и не могла оторваться от его губ, закрыв глаза, с раскрасневшимся, горевшим лицом.
А потом он ушел, так и не узнав, что означали эти ее страстные поцелуи.