— О да! — ответил Адриен.
Но его вдруг осенило, что именно Брейдер может помочь ему познакомить Ричарда с «обществом во всех видах», как то было предписано баронетом.
— Дело в том, — продолжал он, — что нам еще никак не разрешают повидаться с августейшим родителем, и положение мое сейчас не из легких.
Мне поручено одновременно и удерживать его здесь, и изыскать удобный случай, чтобы он мог присмотреться к тому, как живут молодые люди в столице.
Иначе говоря, его отец хочет, чтобы он немного узнал жизнь, прежде чем он замкнется в домашнем уюте.
Так вот, должен с гордостью признаться, что я вряд ли справлюсь с этой задачей.
Полусвет, или полумрак — если он хочет, чтобы именно с ним познакомился его сын, — но ведь я-то не знаю туда дороги.
— Ха-ха! — рассмеялся Брейдер.
— Опекайте его как раньше, а я берусь познакомить его с полусветом.
Только надо вам сказать, и странная же фантазия взбрела в голову старику.
— Все это — продолжение его философических замыслов, — заметил Адриен.
— Чертовски философических! — воскликнул Брейдер, пристально следивший за тем, как извивается струя дыма от сигары.
— А что, лорд Маунтфокон уже уехал с острова? — спросил Адриен.
— Маунт? Правду говоря, я не знаю, где он сейчас.
Должно быть, гоняется за легкой добычей.
У бедного Маунта свои слабости.
Это губит его, несчастного!
Он так близко к сердцу принимает эту игру.
— Если верно то, что говорят, то пора бы ему уже постичь науку, — заметил Адриен.
— С женщинами он сущее дитя и всегда им останется, — сказал Брейдер.
— Раз или два он собирался на ком-то из них жениться.
Знаете, есть такая женщина — вы ведь, верно, слыхали о миссис Маунт?
Весь свет ее знает… Если бы только эта женщина не давала пищу для сплетен… В эту минуту к ним подошел Ричард, и разговор их прервался.
Брейдер подмигнул Адриену в знак того, что юношу следует все-таки пощадить и не заводить при нем подобных речей.
— Сами понимаете, он человек женатый, — сказал Адриен.
— Да, да! Не надо его смущать, — заметил Брейдер.
Пока они говорили, он все время пристально вглядывался в молодого человека.
На следующее утро к Ричарду явилась его тетушка и немало его этим удивила.
Миссис Дорайя села возле него и вот что она сказала:
— Дорогой мой племянник!
Ты знаешь, что я всегда любила тебя как сына и заботилась о твоем благополучии.
Боюсь, что даже еще больше.
Теперь вот ты собираешься вернуться… в то самое место… не правда ли?
Да.
Я так и думала.
А коли это так, то мне надо тебе кое-что сказать.
Твое положение гораздо хуже, чем ты думаешь.
Я признаю, что отец твой тебя любит.
Было бы нелепостью это отрицать.
Но сейчас ты уже в таком возрасте, что можешь оценить по достоинству его характер.
Что бы ты ни предпринял, он всегда будет давать тебе деньги.
В этом ты уверен; это ты знаешь.
Отлично.
Но такому, как ты, нужны не только деньги: тебе нужна его любовь.
Ричард, я убеждена, что в какие бы низменные наслаждения ты ни был вовлечен, ты никогда не будешь счастлив, если отец твой тебя разлюбит.
Вот что, дитя мое, ты знаешь, что ты жестоко его оскорбил.
Я не хочу осуждать тебя за твое поведение. Ты вообразил, что влюблен, и совершил опрометчивый поступок.
Сейчас всего этого лучше не ворошить.
Но сейчас ты обязан что-то сделать, твой долг сделать все, что только в твоей власти, чтобы показать ему, что ты раскаялся.
Не прерывай меня!