— А разве за поджог скирды грозит каторга? — испуганно спросил Риптон.
— Прежде всего человеку обреют голову, — торжественно провозгласил Адриен.
— Потом наденут наручники.
Посадят на черствый плесневелый хлеб и на корки сыра.
На работу придется ходить человек по двадцать или по тридцать, прикованными к одной цепи. В знак того, что он каторжник, на спине его будет выжжена огромная буква «К».
Единственным чтением, и только для тех, кто будет примерно себя вести и этого заслужит, будут богословские книги.
Подумайте только о том, какая доля ждет этого несчастного! И все это расплата за месть!
А ты знаешь, как его зовут?
— Откуда мне это знать? — спросил Ричард, стараясь принять недоумевающий вид, что, однако, плохо ему удавалось.
Сэр Остин заметил, что скоро, должно быть, все прояснится, и Адриен понял, что не должен его разубеждать, немного при этом удивляясь, что баронет не хочет видеть того, что уже не вызывает ни малейших сомнений.
Разумеется, сам он ему ничего не скажет — ведь это может погубить все его дальнейшее влияние на Ричарда; и вместе с тем ему хотелось, чтобы всю его преданность и проницательность сразу же оценили по достоинству.
Пообедав, мальчики поднялись из-за стола и долго совещались, после чего окончательно определили для себя линию поведения: они будут оба громко выражать свое сочувствие фермеру Блейзу и постараются выглядеть так, как все остальные, насколько это вообще возможно для двух юных злоумышленников, один из которых уже ощущал у себя на спине огромную букву «К», отлучавшую его навеки от человечества и яростно пожиравшую его, как орел — Прометея.
Адриен принял их новую тактику с надлежащим вниманием и дал им высказать до конца все слова сочувствия фермеру Блейзу.
Что бы они ни делали, они уже у него на крючке.
Хлыст фермера заставил их корчиться от физической боли; но все это были пустяки в сравнении с теми душевными корчами, какие заставил их теперь испытывать своими хитрыми расспросами Адриен.
Риптон очень скоро оказался трусом, а Ричард — лжецом, стоило только наутро Остину Вентворту вернуться из Пуэр Холла с сообщением, что некто Томас Бейквел, пахарь, арестован по подозрению в поджоге, посажен в тюрьму и должен будет ждать, пока судья сэр Майлз Пепуорт соизволит заняться его делом.
Сообщая эти устрашающие известия, Остин не сводил с Ричарда глаз.
Наследник Рейнема с невозмутимым спокойствием встретил этот пристальный взгляд, и у него еще хватило присутствия духа не обернуться в эту минуту в сторону Риптона.
ГЛАВА VI Юношеские ухищрения
Как только мальчикам представилась возможность уйти, они устремились в темный угол парка и принялись обсуждать вдвоем отчаянное положение, в которое они попали.
— Что же нам теперь делать? — спросил Риптон у своего вожака.
Охваченному огненным кольцом скорпиону вряд ли было труднее, чем бедному Риптону, когда занявшееся не без его участия пламя охватило его и кольцо все сужалось и сужалось.
— Есть только один выход, — сказал Ричард, остановившись и решительно скрестив на груди руки.
Товарищ его принялся настойчиво допытываться, какой же это выход он имеет в виду.
Ричард впился глазами в камушек и ответил:
— Мы должны вызволить этого парня из тюрьмы.
Риптон посмотрел на своего вожака и в изумлении отпрянул:
— Милый мой Ричи, но как же нам это сделать?
Продолжая разглядывать камушек, Ричард ответил:
— Мы должны как-нибудь раздобыть для него напильник и веревку.
Говорю тебе, все это можно устроить.
Мне все равно, что мне за это будет.
Я ничего не боюсь.
Его надо освободить.
— Провалиться бы этому проклятому Блейзу! — вскричал Риптон, сняв свой берет и вытирая им покрывшийся потом лоб, и снова дал повод другу своему его упрекнуть.
— К черту старого Блейза.
И ты еще смеешь думать, что я проговорился!
Погляди-ка ты на себя.
Мне за тебя просто стыдно.
И ты еще смеешь говорить о Робин Гуде и о короле Ричарде!
А у самого нет ни капли отваги.
Пойми же, ты каждую минуту только и делаешь, что нас выдаешь.
Стоит только Реди заговорить, ты опять за свое. Я вижу, как тебя всего прошибает пот.
Ты что, струсил? К тому же, ты то и дело себе противоречишь.
Начинаешь с одного, а потом сбиваешься на другое.
Послушай: мы должны все поставить на карту, чтобы освободить его из тюрьмы.
Помни об этом!
Постарайся не попадаться Адриену на глаза.
И держись чего-нибудь одного.
После этих глубокомысленных наставлений юный вожак повел своего сообщника посмотреть тюрьму, где Том Бейквел все это время, сокрушаясь, думал о том, к чему привели ни с чем не сообразные распри, жертвой которых он оказался.