Они поклонились первой встреченной ими кучке женщин.
Правила приличия соблюдались неукоснительно и даже строго.
Все вступили в общий разговор о погоде.
Какая-нибудь дама, разговаривая с мужчиной, запускала палец в петлю его сюртука или хватала его за рукав; если же ей надо было за что-то его побранить, то в ход пускался не один только указательный палец.
Однако такое происходило лишь кое-где и позволялось лишь по отношению к близким знакомым.
Когда собирается несколько дам, то среди них всегда можно бывает узнать королеву празднества по тому, как вкруг нее вьются мужчины.
В данном случае королева эта стояла, прислонясь к косяку распахнутого окна и была окружена надежною свитой кавалеров; среди них искушенному глазу нетрудно было бы различить ее телохранителей, которых Риптон принимал за лордов, и сердце его замирало от робости.
Их искусно подстриженные бакенбарды, покрой их сюртуков, лениво-высокомерный вид начисто затмевали в Риптоне чувство собственного достоинства.
Меж тем взгляды их были приветливы.
Временами кто-нибудь из них наставлял на него лорнет, словно презрительно вопрошая:
«Кто же это такой?», и тогда, задетый за живое, Риптон старался держаться ближе к герою, дабы оправдать свое робкое притязание на право существовать как личность в его тени.
Ричард огляделся по сторонам.
Герои далеко не всегда знают, что им следует говорить или делать; примером тому является тот холодок, который вдруг окружает их в незнакомой компании и перед званым обедом.
В даме, что стояла у распахнутого в сад окна, Ричард узнал свою великолепную Беллону.
Брейдеру мужчины понимающе кивали и отпускали какие-то шутки, дамы же вели себя с ним весело и игриво.
С видом завсегдатая лавировал он среди собравшихся, походя с ними болтал, смеялся, нимало не смущался, когда дамы похлопывали его по плечу, а порою даже и отвечал им, лукаво что-то нашептывая.
Адриен уселся в кресло и положил ногу на ногу; ему было здесь интересно, и он благосклонно оглядывал гостей. До слуха Риптона доносились обрывки разговоров.
— Кто же это дает обед? — спросила одна красотка своего кавалера.
— Да, как видно, Маунт, — ответил тот.
— Так где же он сам?
Почему он не появляется?
— Видно, чем-то занят.
— Как всегда!
До чего же он бессовестно обращается с миссис Маунт!
— Ее это ни капельки не огорчает.
Миссис Маунт смеялась, сверкая глазами и обнажая белые зубы; она слушала, что ей говорил один из ее поклонников, а тот, как видно, был шутом.
Позвали обедать.
Дамы объявили, что очень проголодались.
Брейдер усадил троих приятелей своих за стол.
Риптон оказался под покровительством пышнотелой дамы; по другую сторону от него сидела упомянутая красотка.
Адриена посадили на дальнем конце стола.
Дам собралось много, и на его долю тоже досталась одна.
Брейдер то и дело пересаживал Ричарда с места на место.
Одному из мужчин выпало счастье сидеть рядом с миссис Маунт.
Брейдер подозвал его и пригласил перейти на председательское место.
Счастливец запротестовал, Брейдер продолжал настаивать, миссис Маунт его поддержала; тогда тот с недовольным видом пересел на почетное место и постарался придать лицу благодушное выражение.
Ричард захватил опустевшее кресло и был приветливо встречен своей соседкой.
Потом начался обед, сосредоточивший на себе все внимание гостей до тех пор, пока первая пробка от шампанского не взлетела к потолку: это послужило сигналом, и зал загудел.
У искристого вина, которое развязывает язык и раскрывает истину, есть также свойство придавать этой истине ту или иную окраску.
Дамы громко смеялись. Ричард считал это естественным проявлением их веселого нрава; откидываясь на спинку кресел, они хохотали до слез. Риптон думал только о том, как ему приятно находиться в их обществе.
Пробки взлетали к потолку одна за другой.
— Где же это вы были последнее время?
Я что-то вас не видела в парке, — сказала, обращаясь к Ричарду, миссис Маунт.
— Да, — ответил он, — я там больше не был.
Сам по себе вопрос этот был довольно нелеп, однако в голосе ее было столько простодушия, что он этого не заметил.
Он осушил бокал, который тут же наполнили снова.
Больше всех говорил достопочтенный Питер; речь шла о лошадях, яхтах, опере и о спорте вообще; о том, кто из мужчин потерпел крах, какая лошадь или какая женщина его разорила.
Он рассказал об одной или двух победах Ричарда на гонках.
Милые улыбки дам вознаградили героя.
— А вы-то сами ставите? — спросила миссис Маунт.