— Только на себя, — ответил Ричард.
— Браво! — вскричала его Беллона и из-за наполненного до краев бокала метнула на него сверкающий взгляд.
— Убеждена, что на вас можно спокойно ставить, — добавила она и с ног до головы одобрительно его оглядела.
Лицо Ричарда вспыхнуло.
— Вам нравится шампанское? — спросила сидевшая рядом с Риптоном пышнотелая дама.
— О да! — порывисто и самоуверенно воскликнул Риптон.
— Я постоянно его пью.
— В самом деле? — воскликнула восхищенная толстуха.
— Выходит, мы с вами будем друзьями!
Надеюсь, вы не станете возражать, чтобы иногда кое-кто составил вам компанию.
Шампанское — это моя слабость.
Окружавших Адриена дам разобрал смех; вначале это были отдельные смешки, но по мере того как рассказ его продолжался, смех этот нарастал и становился все звонче, и наконец те, что не слышали начало рассказа, стали выпытывать у остальных объяснения, и тогда все дамы, опершись на руки кавалеров, вытянули шеи, чтобы лучше расслышать, и образовалась как бы электрическая цепь, по которой этот смех теперь пробегал.
Каждая из дам, как только до ее слуха докатывалась очередная волна, вытаскивала платок и смеялась, после чего силилась ужаснуться или же ужасалась вначале и лишь потом разражалась хохотом.
Историю эту можно было бы рассказать озадаченным кавалерам, но едва только она достигла слуха одной более скромной дамы, как та ужаснулась, даже не улыбнувшись, и укоризненно посмотрела на своих приятельниц, которым пришлось теперь этот смех в себе подавить, однако то тут, то там кто-то из мужчин вытягивал шею, и губы его дамы слегка шевелились, хоть она и не поворачивала к нему лица, а вслед за тем раздавалось звучное мужское гоготанье; дама же эта бездумно смотрела куда-то в пространство и продолжала оставаться серьезной до тех пор, пока глазам ее удавалось избегать встречи с глазами других дам; но стоило только им встретиться, как сразу же снова в ход пускались платки и слышались новые раскаты заразительного смеха, за которым потом, когда общее возбуждение ослабевало, следовали лишь отдельные взрывы.
«Что за нелепости отец мой пишет о женщинах! — подумал Ричард.
— Он утверждает, будто они не умеют смеяться и у них нет чувства юмора.
Чтобы прийти к такому выводу, — размышлял он, — надо было наглухо отгородиться от всех».
— И убеждение, что теперь сам он видит людей и становится от этого мудрее, льстило ему.
Он завязал непринужденный разговор со своей опасной Беллоной.
В разговоре этом он припомнил кое-какие причуды Адриена.
— Вот как, — воскликнула она, — выходит, это ваш наставник!
— Она посмотрела на молодого человека, и взгляд ее говорил об ее уверенности, что он пойдет далеко и быстро достигнет цели.
Риптона толкнули в бок.
— Нет, вы только поглядите, — сказала пышнотелая дама, вся кипя от обуревавшего ее раздражения.
Внимание ее привлекла мужская рука, обвившая стан маленькой красотки.
— Не люблю я, когда в обществе женщины так себя ведут, — с возмущением добавила она достаточно выразительно и громко.
— Она позволяет обнимать себя всем и каждому.
Толкните ее локтем.
Риптон ответил, что не может на это решиться.
— Ну раз так, то я это сделаю сама! — воскликнула она и, наклонив над его коленями свой пышный бюст, толкнула красотку локтем.
Та оглянулась и вопросительно посмотрела на Риптона; в глазах у нее вспыхнул озорной огонек.
— Вам что, разве мало своей старушки? — задорно спросила она.
— Срамота-то какая! — пробормотала пышнотелая, набираясь важности и багровея.
— Налейте ей вина, чтобы она заткнулась, — сказала красотка, — когда нет шампанского, она пьет и портвейн.
Толстуха отомстила за себя, шепотом рассказав Риптону очередную сплетню касательно красотки; таким образом, он смог более верно оценить собравшееся общество и окончательно освободился от охватившего его вначале благоговения, до такой степени, что даже ощутил известную ревность, увидев, какие крепкие объятия сжимают его хорошенькую и бойкую соседку.
Миссис Маунт нисколько не старалась обратить на себя внимание, однако мужчины вели себя по отношению к ней с той уважительностью, какою эти высокомерные существа удостаивают только женщин умных; она умудрялась поддерживать разговор с тремя или четырьмя гостями, сидевшими во главе стола, и вместе с тем время от времени перекидываться несколькими словами с Ричардом.
Портвейн и бордо пришлись очень кстати после шампанского.
Сидевшие за столом дамы не отступили бесславно и не предоставили поле сражения мужчинам; они с честью отстаивали занятые ими позиции.
Вдали серебрилась Темза.
Вино лилось, а вслед за ним разливались раскаты смеха.
Вспышки чувств и сигар завершали эту феерическую картину.
— Что за чудесный вечер! — восклицали дамы, поднимая глаза вверх, к небу.
— Прелестный, — говорили мужчины, опуская глаза несколько ниже.
Разгоряченным пиршеством гостям было особенно приятно вдыхать веявший прохладой ароматный осенний воздух.
Пахучие кусты ярко пламенели в саду.
— Мы разделились на пары, — шепнул Адриен Ричарду, который стоял в стороне от всех и любовался природой.
— Вот что делает с людьми лунный свет!
Можно подумать, что находишься где-нибудь на Кипре.
Ну как, весело было моему мальчику?
Как ему понравилось общество Аспазии?