Сойдя на берег, дамы принялись весело щебетать о том, как чудесно прошел у них день; несколько кавалеров оспаривали честь проводить миссис Маунт домой.
— Карета моя уже ждет, я поеду одна, — сказала миссис Маунт.
— Поправьте мне кто-нибудь шаль.
Она повернулась спиной к Ричарду, которому, в то время как он выполнял просьбу дамы, открылась вдруг ее прелестная шея.
— Куда вы сейчас едете? — спросила она как бы невзначай и, когда он ответил, бросила на ходу: — Ну так я вас тогда подвезу.
— И, как будто это само собой разумелось, взяв его под руку, усадила подле себя в карету.
Риптон все это увидел.
Он собирался было последовать за ними, однако толстуха удержала его и попросила раздобыть ей кеб.
— Вот кому повезло, — заметила проходившая мимо красотка.
Риптон поймал кеб и посадил туда свою даму; места там больше уже не оставалось.
— Попробуйте все-таки его туда впихнуть, может быть, выйдет? — не унималась оказавшаяся снова рядом красотка.
— Можешь вольничать, сколько хочешь, со своими кавалерами, со мной это не пройдет, — прикрикнула на нее рассерженная толстуха и уехала.
— Подумать только, сколько вы с ней возились, обхаживали ее, и вот как она вам за все отплатила! — вскричала веселая красотка, заглядывая Риптону в глаза.
— Теперь-то вы, надеюсь, никогда больше не станете полагаться на толстух.
Так-то вот!
Ничего, в другой раз будете умнее, — она шутливо щелкнула его по носу и скрылась вместе со своим кавалером.
Риптон, должно быть, на несколько мгновений позабыл о своем друге. В голове у него беспорядочно толклись блудливые мысли.
Кебы и кареты проносились мимо.
У него не было никаких сомнений в том, что он провел этот день среди аристократов, хотя, проезжая сейчас мимо него, эти люди едва его узнавали.
Об этом дне он думал с восторгом; он сделался событием в его жизни.
Воспоминания о красотке были сладостны.
«Голубые глаза… как раз такие, какие мне нравятся!
И такой милый вздернутый носик, и алые пухлые губки — как раз то, что мне по душе!
А волосы-то какие? Темноватые, должно быть, шатенка.
И бойкая такая, так легка на ногу.
И притом очень милая, иначе бы она так не говорила со мной», — он изнывал от тоски, и в воображении снова и снова возвращался к ней.
Разумом своим он безоговорочно уступал ее прирожденным аристократам, влюбленному же сердцу его хотелось, чтобы Фортуна сделала его самого лордом.
Потом мысли его вернулись к миссис Маунт и к обрывкам странного разговора, донесшимся до него, когда он лежал на склоне.
Он был слишком робок, чтобы утвердиться в своей догадке.
Подозрения его парили над ним и окутывали окружавших его людей мутною пеленой, не побуждая его, однако, ни к какому решению.
И все-таки поведение этой дамы настораживало.
Он пытался убедить себя, что это в порядке вещей — ведь Ричард такой красавец, что может вскружить голову кому угодно.
«Но ведь он женат, — говорил себе Риптон, — а раз он женат, ему не следует даже к ним приближаться».
Может быть, это и не самый высокий критерий нравственности, но все же лучше этот, чем никакого. Человечество только выиграло бы, если бы привился этот взгляд.
Он стал думать о том, что Ричард уехал с этой ослепительной дамой, что они остались вдвоем.
Он видел перед собою прелестную Люси, которую он, Риптон, боготворил, ее чистое, удивительной красоты лицо.
Погруженный в эти мысли, он потерял из виду вскружившую ему голову красотку.
Он направился к гостинице, в которой жил Ричард, и принялся расхаживать взад и вперед по улице в надежде, что с минуты на минуту услышит его шаги; иногда, правда, ему казалось, что друг его успел уже вернуться и лечь спать.
Пробило два часа ночи.
Уходить он не хотел.
Он был убежден, что, уйди он, ему все равно будет не уснуть.
Наконец он до такой степени прозяб, что ему ничего не оставалось, как вернуться к себе. И вот по пути домой, на освещенной лунным светом стороне Пиккадилли он вдруг повстречался с Ричардом; герой наш шагал с высоко поднятой головой той особой походкой, которая отличает людей, читающих про себя стихи.
— Ба! Никак это ты, Рип? — весело вскричал Ричард.
— Какого черта ты тут бродишь в такую пору?
В ответ Риптон пробормотал что-то о том, как он рад этой встрече.
— Мне хотелось пожать тебе руку, перед тем как идти домой.
Ричард улыбнулся веселой доброй улыбкой.
— Только и всего?
Ну, знаешь, руку мне пожать ты можешь в любой день и час. Ты верный друг, милый мой Рип!
Я только что о тебе говорил.