Лошадь сбросила ее, и она угодила прямо на кол.
Ей проткнуло левую грудь.
Все мужчины столпились вокруг, а один влюбленный в нее юноша, сейчас он заседает в Палате пэров, — мы прозвали его «душкой», так он был мил, — соскочил с лошади, кинулся к ней, упал на колени:
«Лора!
Лора! Дорогая! — закричал он — скажи мне хоть одно слово!.. Последнее!»
Бледная, вся в крови, она повернулась к нему:
«Скажете смерти — меня нет дома!» И тут же испустила дух!
Вот это значит держаться до конца!
Выпьем за пример Лоры Фенн!
Да что с вами такое?
Подумать только! Услыхав о том, как может умереть женщина, мужчина бледнеет.
Налей-ка нам вина, Джон.
Как! Оказывается, и ты не лучше!
— Голова у меня что-то закружилась, миледи, — оправдывался Джон. Когда он стал наливать вино, видно было, что руки у него дрожат.
— Не надо было тебе слушать.
Пойди-ка выпей коньячку.
Лакей вышел.
— Мой храбрый Дик!
Ричард! Ну на что вы похожи!
В лице его не было ни кровинки, он сильно нахмурился.
— Вы что, не выносите даже разговора о крови?
Поймите же, речь всего лишь о пропащей женщине.
Приходский священник не отказался похоронить ее по всем правилам.
Мы ведь тоже христианки!
Ура!
— Прокричав это, она расхохоталась.
Окружавшее ее мрачное сияние походило на огни преисподней.
— Выпейте же за меня, Дик!
Выпейте и придите в себя.
Что тут такого?
Всем нам суждено умереть — хорошим и плохим.
Пеплу пепел, праху прах, а живым губам вино!
Почти что стихи.
«Нет, унывать нам не дано, пока не допито вино!»
Неплохо, не правда ли?
Может, только чуточку грубовато, ну и что!
По-вашему, я ужасна?
— Вина мне! — вскричал Ричард.
Он выпил два бокала, один за другим, и огляделся вокруг.
Не в аду ли он, не слышит ли он сейчас вопли погибшей души?
— Отлично сказано! И отлично сделано, мой славный Дик!
Теперь мы с вами товарищи.
«Мечталось ей, чтоб для нее господь такого создал».
Ах, Дик!
Дик! Слишком поздно уже! Слишком поздно!
— Голос ее звучал нежно.
Ее сощуренные глаза сверкали.
— Видите? — она показала ему маленький, усыпанный драгоценными камнями якорь у себя на груди, обвитый шнурком из волос.
Это был его подарок.
— А вы знаете, когда я выкрала у вас эту прядь волос?