Она не растерялась и поставила поднос обратно на стол, в то время как он тушил загоревшийся ковер.
Она опять закричала: ей показалось, что она сама горит.
Он упал на колени и обхватил ее юбки снизу, несколько раз проведя рукой сверху вниз.
Продолжая стоять на коленях, он поднял глаза и спросил:
— Ну как, теперь вы в безопасности?
Она наклоняла голову все ниже и ниже и глядела на него сверкающими глазами; наконец волосы ее коснулись его щеки.
— А вы? — спросила она.
Неужели перед ним в самом деле была ведьма?
Колдовским было ее дыхание; колдовскими — волосы: прикосновение их жалило, и казалось, что вокруг вьются змеи.
— Ну как у меня это получается, Дик? — со смехом спросила она.
— Как и все, что вы делаете, Белла, — сказал он и перевел дух.
— Послушайте!
Не стану я ведьмой: меня можно сжечь, превратить в золу, но ведьмой я никогда не стану! Нет, не стану, нет, не стану.
Пропела она, тряся головой и притоптывая каблуками.
— И вид же у меня, наверное.
Надо пойти и привести себя в порядок.
— Нет, не надо ничего менять.
Мне нравится, когда вы такая.
— Он поглядел на нее, дивясь ей и восхищаясь.
— Мне никак не представить себе, что все это вы — даже когда вы смеетесь.
— Ричард, — она сделалась серьезной, — вы собирались поговорить со мной о моих родителях.
— Какой вы сейчас выглядели неистовой и страшной, Белла!
— Ричард, отец мой очень уважаемый человек.
— Белла, ваш образ будет теперь являться мне как привидение.
— Моя мать умерла, когда я была совсем маленькой, Ричард.
— Не убирайте волосы наверх, Белла.
— Я была единственным ребенком!
Она сокрушенно покачала головой, глядя на искрившийся в камине огонь.
— Ах, да! Расскажите о вашем отце, Белла.
Расскажите о нем.
— Так что же, я буду являться вам, и подходить к вашей постели, и восклицать: «Час пробил»?
— Милая Белла! Если вы скажете мне, где он живет, я к нему поеду.
Он примет вас.
Он не откажет — он вас простит.
— Если я начну являться вам по ночам, то вы не сможете забыть меня, Ричард.
— Давайте, я поеду к вашему отцу, Белла… давайте, я поеду к нему завтра же.
Отдаю вам все мое время.
Больше я ничего не могу вам отдать.
Белла! Белла! Дайте мне вас спасти.
— Выходит, я больше всего вам нравлюсь растрепой, негодник вы этакий!
Ха-ха! — Она кинулась в сторону, и волосы ее снова разметались; проскользив по комнате, она бросилась на диван.
Голова у него закружилась: он был околдован.
— Давайте будем говорить о самых обыкновенных вещах, Дик, — донесся ее голос с дивана.
— Это ведь наш с вами последний вечер.
Последний?
Ух!
Есть от чего расчувствоваться.
Как там ваш мистер Рипсон, Пипсон, Нипсон?.. Пусть это не очень лестно для него, только я неспособна запоминать подобные имена.
Отчего это у вас такие друзья?
Никакого благородства.