— Надеюсь, все устроится так, что он вообще не вернется, Маунт.
Аристократ и приспешник переглянулись.
— Что ты этим хочешь сказать?
Брейдер начал было что-то насвистывать, но вдруг перебил себя:
— В мгновение ока он сделался донжуаном — вот и весь сказ.
— Вот так черт!
Выходит, Белла его окрутила? — испытующе спросил Маунтфокон.
В ответ Брейдер только протянул его светлости письмо.
Оно было помечено побережьем Сассекс, подписано
«Ричард» и гласило:
«Моя прелестная Нечистая Сила…
Коль скоро дьявол сидит в нас обоих и мы открыли его друг в друге, приезжайте ко мне сейчас же, не то я куда-нибудь немедленно же уеду.
Приезжайте, моя светящаяся адским пламенем звезда!
Я убежал от вас, а теперь я зову вас к себе!
Вы научили меня дьявольской любви, и теперь я не могу без вас жить.
Приезжайте через час после того, как получите это письмо».
Маунтфокон перевернул лист, чтобы посмотреть, нет ли еще чего на обороте.
— Восторженное любовное письмо! — воскликнул он; он встал с кресла и принялся расхаживать по комнате, бормоча: — Ну и собака!
Как подло он поступает с женой!
— Подлее некуда, — подтвердил Брейдер.
— Как ты это раздобыл?
— Забрел в гардеробную Беллы, пока ее ждал, на всякий случай заглянул под подушку.
Вы же знаете ее повадки.
— Черт побери!
По-моему, она это делает нарочно.
Слава богу, я уже целую вечность не пишу ей писем.
И что же, она к нему едет?
— Как бы не так!
Но, странное дело, Маунт!.. Видели вы когда-нибудь, чтобы она отказывалась от денег?
Она очень эффектно разорвала чек и протянула мне обрывки со всеми изысканными выражениями, которым ваша академия ее научила.
По мне, так это хорошо, когда женщина умеет выругаться.
Ее это украшает!
Маунтфокон посоветовался со своим приспешником касательно того, какую пользу можно будет извлечь из этого письма.
Оба решительно признали, что поведение Ричарда в отношении жены низко и что он, во всяком случае, не заслуживает снисхождения.
— Только нет, — сказал его светлость, — письмо это ей показывать нельзя.
Сначала она будет клясться, что это подлог, а потом еще крепче ухватится за него.
Бабы все таковы.
— Как раз наоборот, — небрежно заметил Брейдер.
— Она должна своими глазами увидеть, что он ей изменил.
Они верят своим глазам.
Вот вам и удобный случай, Маунт.
Тут вы вступаете в игру — мстите за нее и приносите ей утешение.
Они как раз это любят.
— Ты осел, Брейдер, — вскричал его патрон.
— Ты отъявленный мерзавец.
Ты говоришь об этой маленькой женщине так, как будто она такая же, как все остальные.
Нет, не думаю, чтобы это поганое письмо помогло мне чего-нибудь добиться.
Ее муж скотина — в этом сомневаться не приходится.
— Так, может быть, вы предоставите это мне, Маунт?
— Будь я проклят, если я на это пойду! — пробормотал милорд.