— Благодарю покорно.
Увидите сами, к чему это все приведет. Слишком уж вы мягкосердечны, Маунт.
Останетесь в дураках.
— Говорю тебе, Брейдер, с этим ничего не поделать.
Если я увезу ее… — а мне каждый день не терпится ее увезти — то что тогда?
Она на меня посмотрит… а я не в силах вынести ее взгляда… я буду чувствовать себя дураком, и с ней мне будет хуже, чем без нее.
— Маунтфокон уныло зевнул.
— Как по-твоему? — продолжал он.
— От такого заскрежещешь зубами, как по-твоему?
Дело в том, что она… — он едва слышно произнес какие-то слова и густо покраснел.
— Гм!
— Брейдер надулся и стукнул набалдашником трости по подбородку.
— Неприятная это история, Маунт.
Вам это совершенно не подходит.
Не та у вас роль.
Чушь несусветная!
— Неужели ты думаешь, что я из-за этого люблю ее хоть капельку меньше? — вскипел милорд.
— Черт побери!
Да я бы сидел у ее изголовья и читал ей и рассказывал ей эту страшную историю, если бы она только захотела, весь день и всю ночь.
— По всей видимости, из вас скоро выйдет повивальная бабка, Маунт.
Молчание милорда, казалось, означало, что он соглашается с этим утверждением.
— А что об этом говорят в городе? — опять спросил он.
Брейдер ответил, что единственный вопрос, который все себе задают, это — кто она: девушка, чья-то жена или вдова.
— Вечером я к ней пойду, — изрек Маунтфокон после глубокого раздумья, о чем можно было заключить по выражению его лица.
— Вечером я к ней пойду.
Пусть она узнает, какие адские муки она заставляет меня терпеть.
— Вы хотите сказать, что она ничего про это не знает?
Понятия не имеет: считает меня просто другом.
И так оно и есть, клянусь небом!
— Э-хм! — воскликнул достопочтенный Питер.
— В добрый путь! Прямиком на красный фонарь, милые дамы!
— Ты что, хочешь, чтобы я выбросил тебя из окна, Брейдер?
— Хватит и одного раза, Маунт.
Спасатель силен.
Я, кажется, уже забыл, как мне удалось тогда удержаться на ногах.
Ладно же… ладно!
Я готов присягнуть, что она неслыханно невинна и считает вас бескорыстным другом.
— Вечером я к ней пойду, — повторил Маунтфокон.
— Пусть она знает, какая для меня мука видеть ее в таком состоянии.
Я больше не вытерплю.
Обманывать такую, как она, что может быть отвратительней!
Мне легче было бы выслушивать из ее уст проклятья, чем вынести ее речи, ее взгляды.
Бедная девочка! Она ведь сущий ребенок.
Ты не представляешь себе, какое у этой маленькой женщины доброе сердце.
— А вы-то представляете? — спросил хитрец.
— Я убежден, Брейдер, что среди женщин есть ангелы, — сказал Маунтфокон, стараясь не встречаться с приживальщиком глазами.
В свете у лорда Маунтфокона была репутация человека вконец порочного, а у приживальщика — просто ловкого распутника.
Было немало священников, которые считали, что отвратить от порока достопочтенного Питера — задача более легкая.
В комнате, где Люси приняла своего знатного покровителя, горел камин; сама она сидела в тени.
Сначала она хотела зажечь свечи.