Он попросил, чтобы в комнате все осталось, как было.
— Мне надо кое-что вам сказать, — торжественно провозгласил он.
— Сказать… мне? — встрепенулась Люси.
Лорд Маунтфокон знал, что ему надо много всего сказать ей, но как это сделать и что именно он скажет — он все еще не знал.
— Вы отлично умеете это скрывать, — начал он, — но вы, должно быть, чувствуете себя здесь очень одинокой и, боюсь, очень несчастной.
— Я бы действительно чувствовала себя одинокой, если бы вы не были так добры ко мне, милорд, — ответила Люси.
— Ну, а несчастной я чувствовать себя никак не могу.
— Лицо ее было в тени и не могло выдать ее чувств.
— А может ли ваш друг хоть чем-нибудь помочь вам, миссис Феверел? — спросил он.
— По-моему, никто и ничем мне не поможет, — ответила Люси.
— Может ли кто-нибудь нам помочь искупить наши грехи?
— Во всяком случае, вы могли бы позволить мне заплатить мои долги, коль скоро именно вы помогли мне очиститься от некоторых моих грехов.
— О, милорд! — не без удовольствия сказала Люси.
Женщине всегда бывает приятно думать, что она вырвала у змия жало.
— Я вам говорю сущую правду, — продолжал лорд Маунтфокон.
— Чего ради я стал бы вас обманывать?
Я ведь знаю, что вы не падки на лесть — и этим вы так отличаетесь от всех других женщин!
— Прошу вас, не надо так говорить, — перебила его Люси.
— Ну, во всяком случае, мой опыт позволяет мне это утверждать.
— Но ведь вы же говорили мне, что встречали таких… очень плохих женщин.
— Да, встречал.
Ну а теперь на мое несчастье я встретил хорошую.
— На ваше несчастье, лорд Маунтфокон?
— Да, и даже больше того.
Его светлость многозначительно умолк.
«Какие все-таки мужчины странные! — подумала Люси.
— Его, как видно, грызет какое-то тайное горе».
Том Бейквел, у которого была привычка под разными предлогами вваливаться к ней в комнату во время посещений знатного гостя, предотвратил признание, если его светлость вообще собирался делать ей признание.
Когда они снова остались вдвоем, Люси с улыбкой сказала:
— Знаете, ведь мне всегда бывает стыдно просить вас начать читать.
Лорд Маунтфокон изумленно на нее посмотрел.
— Читать?.. Ах да! Да, конечно! — он вспомнил о своих вечерних обязанностях.
— Разумеется, я рад буду этим заняться.
Дайте только вспомнить.
На чем мы остановились?
— На жизни императора Юлиана.
Но, право же, мне очень стыдно просить вас читать мне вслух, милорд.
Я ведь ничего этого не знаю; мне открывается целый мир… когда я слышу об императорах, и об армиях, и о событиях, происходивших на земле, по которой мы ходим.
Я вся этим полна.
Только, верно, вам это уже наскучило, и я уже подумывала о том, что не стану вас больше мучить.
— То, что приятно вам, приятно и мне, миссис Феверел.
Поверьте, я готов читать, пока не охрипну, единственно ради того, чтобы слышать, что вы скажете о прочитанном.
— Вы надо мной смеетесь?
— Разве это на меня похоже?
У лорда Маунтфокона были красивые большие глаза, и ему достаточно было слегка опустить веки, чтобы в них появилось задумчивое выражение.
— Нет, это на вас совсем не похоже, — сказала Люси.
— Я должна благодарить вас за ваше долготерпение.
Ее знатный гость принялся громко разуверять ее.
Теперь Люси надлежало усадить его за книгу — ради него, ради себя самой и ради кое-кого третьего; и этот третий являлся, может быть, во всем этом главным лицом.
Чтением этим лорд Маунтфокон как бы оправдывал свое присутствие у нее в доме; и хотя у нее не было никаких сомнений и подозрений, ей все же становилось легче на душе, когда она вовлекала его в это почтенное занятие.