И на этот раз она поднялась, взяла книгу, раскрыв, положила ее на стол прямо перед ним и принялась спокойно ждать, пока он надумает приступить к чтению, чтобы тогда сразу же позвонить и велеть принести свечи.
В этот вечер лорду Маунтфокону было трудно войти в свою роль, его охватила жалость к этому невинному беззащитному созданию, над которым сгустились такие тучи, что слова или намеки, которые готовы были вырваться, замерли у него на устах.
Он сидел неподвижно, погруженный в молчание.
— А знаете, что мне в нем не нравится, — раздумывая, сказала Люси, — то, что он изменил своей вере.
Он был бы настоящим героем, если бы не это.
Я могла бы его полюбить.
— Кого это вы могли бы полюбить, миссис Феверел? — спросил лорд Маунтфокон.
— Императора Юлиана.
— Ах, вот оно что! Императора Юлиана!
Ну так он был отступник; только ведь от веры своей он отступил из искренних убеждений.
Он сделал это даже не ради женщины.
— Не ради женщины! — вскричала Люси.
— А какой мужчина решился бы на такое ради женщины?
— Я бы решился.
— Вы, лорд Маунтфокон?
— Да.
Я бы завтра же перешел в католичество.
— Вы делаете меня очень несчастной этими вашими словами, милорд.
— Раз так, то я от них отрекаюсь.
Люси слегка вздрогнула.
Она взялась за звонок — велеть, чтобы принесли свечи.
— Так вы, значит, отвергаете новообращенного, миссис Феверел? — спросил ее знатный гость.
— Да!
Отвергаю!
Я не хочу иметь дело с человеком, который поступает против совести.
— А если он поступает по велению сердца и отдает себя целиком, то чего же еще вы от него хотите?
Люси позвонила.
Ей было неприятно сидеть впотьмах с человеком, который оказался столь циничным.
Никогда еще лорд Маунтфокон не разговаривал с ней в таком духе.
К тому же сама его манера говорить сейчас была приятнее.
В его голосе теперь уже больше не слышно было легкой аристократической гнусавости, остановок в поисках нужного слова и той величественной небрежности, с какой он преодолевал возникавшие вдруг затруднения.
Едва успела она позвонить, как дверь распахнулась и появился Том Бейквел.
В ту же минуту кто-то два раза постучал во входную дверь.
Люси было уже не до свечей.
— Неужели это принесли письмо, Том?.. Так поздно? — сказала она, побледнев.
— Беги скорей и узнай.
— Нет, это не почтальон, — заметил Том и побежал открыть дверь.
— А вы так ждете письма, миссис Феверел? — спросил лорд Маунтфокон.
— Нет, что вы!.. Да, да очень жду! — отозвалась Люси.
Ее чуткий слух уловил звуки столь знакомого ей голоса.
— Это она, моя дорогая приехала! — закричала она, вскакивая с кресла.
В комнату вслед за Томом ввалилась копна черного шелка.
— Миссис Берри! — вскричала Люси, кидаясь к вошедшей и осыпая ее поцелуями.
— Да это я, моя милая! — ответствовала миссис Берри, едва переводя дух, вся порозовевшая от дороги.
— В самом деле это я, коли лучше никого не нашлось, не по нутру мне сидеть сложа руки и дать дьяволу творить свое черное дело!.. Просыпала же я соль на мое свадебное платье, а это худая примета.
Да, слава тебе боже! Ах, вон он, — она заметила в полутьме фигуру мужчины и, колыхая свое грузное тело, двинулась прямо к нему.
— Вот негодник! — пригрозила она сидевшему своим толстым пальцем.
— Я как стрела сюда принеслась, и все для того, чтобы заставить тебя исполнить свой долг, шалопут ты этакий!
Дите ты мое дорогое, — вдруг ни с того, ни с сего смягчилась она, как с ней это всегда бывало, — ну, как я могу тебя увидать и не расцеловать по-матерински.
И, прежде чем лорд Маунтфокон успел что-то возразить ей, она обхватила его шею и припала к его роскошным усам.