Клара Дорайя Фори!
Он помнил это звучавшее, как музыка, имя.
Он где-то его уже слышал.
Каким нежным и сладостным звучало оно теперь за холмистой грядою смерти.
Слезы мешали ему читать дальше.
Было уже около полуночи.
Час этот, казалось, принадлежал ей.
Ужасающая тишина и мрак были достоянием Клары.
Над ними властвовал голос ее, холодный и внятный.
С болью в сердце, сквозь слепившие его слезы смотрел он на бездыханные страницы.
Она писала о его женитьбе, о том, как она нашла кольцо.
«Я знала, что это его кольцо.
Я знала, что сегодня утром он собирается жениться.
Я видела его стоящим перед алтарем, когда они все потешались за завтраком.
Как красива, должно быть, его жена!
Жена Ричарда!
Может быть, теперь, когда он женился, он будет больше меня любить.
Мама говорит, что их надо разлучить.
Как не стыдно.
Если я могу чем-нибудь помочь ему, я во что бы то ни стало помогу.
Я молюсь о том, чтобы он был счастлив.
Надеюсь, что господь слышит молитвы несчастных грешниц.
У меня много грехов.
Никто не знает этого так, как знаю я.
Люди говорят, что я хорошая, но я-то знаю.
Когда я опускаю глаза вниз на землю, я ведь не ищу там червей, как говорит он.
Да простит меня бог!»
Дальше она писала о своем замужестве, о том, что она обязана повиноваться воле матери.
Потом в дневнике был пропуск.
«Я видела Ричарда.
Ричард презирает меня», — начиналась следующая запись.
Но теперь, по мере того как он читал, взгляд его становился все сосредоточеннее, и изящный женский почерк черной нитью увлекал за собою его душу, приближая ее к страшному итогу.
«Я не могу жить.
Ричард меня презирает.
Мне противны мои руки, мое лицо.
О!
Теперь-то я его понимаю.
Мне хотелось умереть в тот миг, когда губы мои ощущали прикосновение его губ».
Дальше: «Выхода у меня нет.
Ричард сказал, что ему легче было бы умереть, чем все это вынести.
Я знаю, что у него это не пустые слова.
Почему же я сама боюсь решиться на то, на что решился бы он?
Наверное, если бы муж мой меня отхлестал, мне стало бы легче.
Он так добр ко мне и всячески старается меня приободрить.
Скоро его ждет большое горе.
До половины ночи я молюсь богу.
Чем больше я молюсь, тем дальше господь от меня уходит».
Ричард положил открытый дневник на стол.
Огромные призрачные валы вздымались перед его внутренним взором, накатывались на него.
Неужели Клара приняла всерьез его необузданные слова?