— Ребенок?
У Ричарда родился сын? — в ясных глазах Остина засияла радость.
— Должно быть, твоим тропическим туземцам этого было бы мало.
Да, у него один сын, но величиною с двоих.
Этим был нанесен смертельный удар Системе.
Женитьбу Ричарда она еще перенесла, но младенец! Это было уже чересчур.
Проглоти она этого ребенка, она бы жила себе и жила.
А эта удивительная женщина произвела на свет крупного мальчугана.
Уверяю тебя, очень забавно бывает видеть, как Система ежечасно открывает рот, чтобы его проглотить; она знает, что либо ее это окончательно излечит, либо освободит от тяжести.
Мало-помалу Остин узнавал, как вел себя баронет, и грустно улыбался.
— А что же вышло из Ричи? — спросил он.
— Какая у него натура?
— Несчастный мальчик погублен тем, что его чрезмерно волнует собственная особа.
Натура? Да у него натура пули, под которую заложили тройное количество пороха.
Пыл восторга — вот его порох.
У нашего мальчика хватило бы этого пыла для девических дней самой Опы.
Он собирался вроде тебя, Остин, переделать общество — в какой-то степени ты за него в ответе.
На свое несчастье, переделку эту он начал с женской его половины.
Купидон, гордый тем, что перед ним не устоял и Феб, или, если угодно, решивший заселить свои владения Плутон, вбил в нежную головку одного из простодушных созданий мысль поцеловать его в награду за его доброе дело.
О ужас! Он этого не ожидал.
Вообрази Систему из плоти и крови — и перед тобою Ричард.
Последствия таковы, что эта пери мужского пола отказывается войти в рай, хотя врата для него открыты, трубы трубят, и прелестное чистое существо ожидает его там.
Последнее, что мы о нем слышали, — это, что он пьет воды в Германии, готовясь вслед за тем предпринять освобождение Италии от тевтонского ига.
Будем надеяться, что воды эти его очистят.
Он находится в обществе леди Джудит Фелли — твоей старой приятельницы, ярой радикалки, которая вышла замуж за одряхлевшего лорда, для того чтобы претворить свои принципы в жизнь.
Такие всегда выходят замуж за английских лордов или за иностранных принцев. Меня восхищает их тактика.
— Джудит не подходит для него, коль скоро он в таком состоянии.
Я хорошо к ней отношусь, только она всегда была слишком сентиментальна, — сказал Остин.
— Должно быть, именно эта сентиментальность и побудила ее выйти замуж за старого лорда, не так ли?
Она нравится мне именно этим.
Люди сентиментальные всегда долго живут и умирают, располнев.
Чувство — вот кто убийца, брат мой.
А чувствительность! Это умасливание жизни; это нежный цветок, и тот или та, которая его носит, заслуживает зависти.
Хотелось бы мне, чтобы у меня ее было побольше!
— Ты все такой же, Адриен.
— А я ведь не радикал, Остин.
Из дальнейших расспросов, на которые Адриен отвечал в своей образной манере, Остин узнал, что баронет ждет сына, окаменев наподобие статуи в своем оскорбленном отцовском чувстве, и хочет видеть его прежде, нежели принять сноху и внука.
Это как раз и имел в виду Адриен, когда говорил о тех усилиях, которые делает Система, стремясь проглотить младенца.
— Мы опутаны сетями, — сказал мудрый юноша.
— Время поможет нам из них выбраться, а если нет, то на что же тогда этот почтенный господин годен?
Остин на минуту задумался, после чего спросил, где живет Люси.
— Мы как-нибудь к ней с тобой сходим, — сказал Адриен.
— Я пойду к ней сейчас же, — решительно заявил Остин.
— Я думаю, что мы все-таки сначала с тобой пообедаем, братец.
— Дай мне ее адрес.
— Право же, Остин, ты перегибаешь палку, — возразил Адриен.
— Ни за что не поверю, чтобы тебе было совершенно все равно, что ты будешь есть! — хриплым голосом возопил он, очень комично изобразив на своем лице потрясение.
— Смею думать, что нет.
Кусочек детского мясца — это очень кстати, это просто божественно!
Иди и отъедайся на младенце, людоед.