— С виду он здоровый, — сказал баронет, — но не очень-то я разбираюсь в маленьких детях.
Таким образом, сдав свои позиции, Рейнем признал права своего нового наследника, который в эту минуту был унесен, для того чтобы стараниями домоправительницы его водворили в ту самую комнату, где прошли первые годы жизни Ричарда.
Остин нисколько не думал об одержанной им победе.
— Она очень мила, — изрек баронет.
— Да, в ней есть какая-то притягательная сила, — ответил Остин.
На этом все и окончилось.
Гораздо более оживленный разговор происходил в это время наверху, где Люси и миссис Берри сидели вдвоем.
Люси ждала, что она будет говорить о том, как их приняли в Рейнеме и о самом доме, о расположении комнат и о счастливой жизни, которая их там ожидает.
Миссис Берри, однако, то и дело смотрелась в зеркало.
Первыми ее сколько-нибудь внятными словами были:
— Милая моя, скажи мне чистосердечно, как я выгляжу?
— Право же, очень хорошо, миссис Берри; можно ли было думать, что он окажется таким добрым, таким внимательным?
— Уверена, что я похожа на старую салопницу, — продолжала миссис Берри.
— Боже ты мой! Одним выстрелом двух зайцев.
Ну а теперь как, по-твоему?
— Никогда я еще не видела в двух людях такого удивительного сходства, — продолжала Люси.
— Сходства! Да ты только взгляни на меня, — миссис Берри вся дрожала, и ладони у нее горели.
— Вы точно в лихорадке, миссис Берри.
Что же это такое?
— Вот так, почитай, девка молодая дрожит, коли кого полюбит.
— Ложитесь-ка лучше спать, милая миссис Берри, — сказала Люси, ласково надувая губки.
— Я вас раздену и поухаживаю за вами, моя дорогая!
Вы так переволновались.
— Ха-ха! — истерически засмеялась миссис Берри. — Она думает, что все это из-за нее.
Да это детские игрушки, девочка моя.
Только никак я не ожидала, что все сегодня вечером ужастью такой обернется.
На ночь в этом доме остаться я никак не могу, родная моя!
Люси была поражена.
— Не сможете остаться на ночь, миссис Берри? Да почему же это, дурочка вы этакая?
Впрочем, я знаю.
— Знаешь! — вскричала миссис Берри, недоверчиво на нее глядя.
— Вы боитесь привидений.
— Будешь бояться, когда в них шесть футов с лихвой и они рычат, когда их в ногу булавкой кольнешь.
Я Берри моего увидала!
— Вашего мужа?
— Собственной персоной!
Люси предположила, что она могла обознаться, но миссис Берри решительно утверждала, что видела именно его, здоровенного верзилу, что не кто иной, как он провел их в библиотеку, и побожилась, что он узнал ее и весь затрясся.
— Ни капельки он не состарился, — сказала миссис Берри, — а я-то, я! Теперь у него есть, чем оправдаться.
Я знаю, что я старая салопница.
Люси поцеловала ее:
— У вас вид самой милой на свете старушки, дорогая моя.
— Да, конечно, теперь меня можно назвать старушкой, милая.
— Так, значит, ваш муж в самом деле здесь?
— Берри там, внизу.
Слова эти были сказаны так решительно, что последние следы сомнений исчезли.
— Что же вы теперь будете делать, миссис Берри?
— Уеду, милая.
Не стану его счастью мешать.
У нас с ним все кончено, я это знаю.
Только ведь в дом вошла, как почуяла: что-то должно случиться, и ты подумай только, не успели мы с тобой по коридору пройти… не держи я малютку, мне бы, верно, и на ногах-то не устоять.