— И он вам их даст?
— Ну конечно же!
Ричард не испытывал ни малейшего желания посвящать в эти дела отца.
— Это составляет добрых триста фунтов, вам это известно? — поинтересовался фермер.
Никакие уточнения касательно размеров причиненного им ущерба и потребной на его возмещение суммы денег не подействовали на юного Ричарда.
— Когда я скажу, сколько мне нужно, он не станет спорить, — дерзко выпалил он.
Не приходилось удивляться тому, что фермер Блейз с некоторой подозрительностью отнесся к заверению Ричарда, что отец сразу же выложит такую сумму, ничего предварительно не разузнав о том, на что она предназначена. В голосе Ричарда звучала такая уверенность, что ему казалось, что говорить так тот мог бы только, испросив уже позволения и получив согласие отца.
— Гм! — сказал он. — Почему же вы ему об этом раньше ничего не сказали?
В расспросах фермера сквозила нестерпимая для мальчика язвительность; она заставила Ричарда сжать губы и, закинув голову, вперить свой взгляд в потолок.
Фермер Блейз был твердо убежден — мальчик лжет.
— Гм!
Так вы все же на своем стоите, что это вы подожгли скирду? — спросил он.
— Ответственность за это несу я! — изрек Ричард величественно, как древний римлянин.
— Э, нет! — поправил его прямодушный бритт.
— Одно из двух: либо вы подожгли, либо нет.
Так что же все-таки было?
Припертый к стене, Ричард пробормотал:
— Да, поджег я.
Фермер Блейз позвонил в колокольчик.
Маленькая Люси тут же откликнулась на этот зов; он послал ее за неким жителем Белторпа, по прозвищу «Коротыш», и она вышла из комнаты так же быстро, как вошла, не сводя глаз с Ричарда.
— Знайте же, — сказал фермер, — таких уж я правил.
Я человек прямой, мастер Феверел.
Говорите мне правду, и я буду вам другом.
Попробуйте только хотя бы раз меня обмануть, и вам будет нелегко со мной сторговаться.
Отец ваш платит, вы приносите извинения.
Мне этого достаточно!
Пусть Том Бейквел оправдывается перед правосудием, по мне, так все одно.
Правосудия в ту ночь там не было, верно ведь я говорю? А коли так, то оно никакой не свидетель.
А я — был.
Как-никак, Коротыш все это видел своими глазами!
Неладное это дело, отпираться от того, что было.
И для чего это вам понадобилось, сэр, спрашиваю я вас?
Какая вам от этого польза?
Вы это или Том Бейквел — не все ли равно?
Если я замну дело, то какая вам разница?
Я хочу от вас правды!
Вот где она, правда, — добавил фермер, видя, что мисс Люси привела Коротыша, несуразное существо, которое этой прелестной девочке пришлось для этого растормошить.
ГЛАВА IX Тонкое различие
Походкой своей, осанкой и телосложением Джайлз Джинксон, иначе говоря — Коротыш, походил на пунического слона, которого полководцы враждующих станов — Блейзов и Феверелов — стремились использовать каждый в своих целях.
В Джайлзе, должно быть, еще с детства метко прозванного Коротышом, во всем облике его и походке действительно было что-то от слона.
Сама упитанность его свидетельствовала о том, что Джайлз был человеком надежным, во всяком случае тогда, когда он был сыт.
Он работал добросовестно и с большой охотой, отдавая этой работе все свои силы на ферме, где его обильно кормили. Владелец же фермы, само собой разумеется, олицетворял в его глазах неиссякаемые запасы говядины и бекона, не говоря уже о пиве, которого в Белторпе было много, и притом — хорошего.
Фермер Блейз хорошо это знал и понимал, что в его распоряжении есть существо, на которое он всегда может положиться — нечто среднее между собакой, лошадью и быком, принявшее подобие человека; существо, намного полезнее каждого из этих четвероногих и которое ему, соответственно, и дороже обходится, но в целом окупает затрачиваемые на него деньги; и поэтому, будучи человеком умным, фермер Блейз его ценил.
Когда в Белторпе. стало известно о краже зерна, на Коротыша, молотившего вместе с Томом Бейквелом, пала та же тень подозрения, что и на его товарища.
Однако, если у фермера Блейза и были колебания относительно того, кого из них заподозрить в краже, он ни секунды не раздумывал над тем, кого из них он уволит; и когда Коротыш сказал, что видел, как Том прятал пшеницу в мешок, фермер Блейз поверил ему и расстался с беднягой Томом, заметив, что тот еще должен радоваться: снисходительность хозяина избавляет его от явки в суд.
Маленькие заплывшие глаза Коротыша подмечали многое и, должно быть, как раз тогда, когда это было надо.
Разумеется, он был первым, кто донес владельцу фермы обо всех обстоятельствах ночного поджога, и из этого можно было заключить, что он видел, как несчастный Том крадучись покидал место преступления: во всяком случае, он уверял, что так оно все и было.
Сельские жители недвусмысленно намекали на то, что в этом деле замешана некая молодая женщина; кроме того, рассказывали, как эти два молотильщика, состязаясь между собой, однажды накинулись друг на друга, причем каждый стремился доказать, что он-то молотит лучше; на теле у Коротыша оставались еще следы этого поединка, а на душе, говорили они, затаенная неприязнь.
И вот он стоял теперь и теребил нависавшие надо лбом вихры, и если истина действительно в нем притаилась, то ей, как видно, было не по себе в этом на редкость неприютном убежище.
— Так вот, — веско сказал фермер, выдвигая вперед своего слона с уверенностью человека, который ходит с козырного туза. — Послушай, Коротыш, скажи-ка этому молодому человеку, что ты видел ночью, когда случился пожар!