— И как же вы перенесли постигшее вас разочарование?
— Я мечтала о ребенке.
В тот самый день, когда на меня надели длинное платье, я пошла к алтарю.
Я не единственная девушка, которая за один день сделалась женщиной и отдала себя живоглоту, вместо того чтобы ждать настоящего рыцаря.
— Боже милосердный! — воскликнул сэр Остин. — Сколько тягот достается на долю женщин!
Тут они поменялись ролями.
Леди повеселела, меж тем как баронет сделался серьезным.
— Видите ли, такова наша доля, — сказала она.
— И у нас есть свои развлечения.
Если мы исполняем свой долг — производим на свет детей, то это, как и сама наша добродетель, за все нас вознаграждает сполна.
К тому же, как у вдовы, у меня есть поразительные преимущества.
— И чтобы сохранить их, вы решили остаться вдовой?
— Ну конечно, — ответила она, — мне не приходится заботиться о том, чтобы латать и сшивать из кусков ту тряпку, которая в свете зовется репутацией.
Я могу сидеть целыми днями у ваших ног, и до этого никому нет дела.
Разумеется, и другие поступают так же, но то — женщины эксцентричные, они эту тряпку выкинули вон.
Сэр Остин придвинулся к ней ближе.
— Из вас вышла бы замечательная мать, сударыня.
В устах сэра Остина слова эти означали, что он действительно ухаживает за нею.
— Какая жалость, — продолжал он, — что вы ею не стали.
— Вы так думаете? — спросила она смиренно.
— Мне бы хотелось, — снова заговорил он, — чтобы у вас была дочь.
— Вы что, сочли бы ее достойной Ричарда?
— Наши крови, сударыня, тогда бы слились воедино!
Леди стукнула зонтиком по носку.
— Но я ведь уже мать, — сказала она.
— Ричард — это мой сын.
Да!
Ричард — это мой мальчик, — повторила она.
— Зовите его нашим сыном, сударыня, — любезно добавил сэр Остин и наклонил голову, готовясь услышать из ее уст слово, которое она, однако, решила то ли вообще не произносить, то ли отложить до другого раза.
Взгляды их устремились на догоравший закат, и тогда сэр Остин сказал:
— Если вы не хотите произнести слово «наш», то я это сделаю сам.
И коль скоро у вас есть, как и у меня, притязания на Ричарда, то я хочу рассказать вам, какой замысел у меня недавно возник.
В том, что было рассказано о пресловутом замысле, при всем желании нельзя было уловить и тени предложения. Однако оказать женщине доверие для сэра Остина само по себе уже было равносильно тому, чтобы ей это предложение сделать.
Так думала леди Блендиш, и об этом говорила ее мягкая проникновенная улыбка, когда, слушая эти слова, она потупила взор.
Речь шла о женитьбе Ричарда.
Ему было уже около восемнадцати лет.
Жениться он должен будет тогда, когда ему исполнится двадцать пять.
За это время надлежит подыскать для него в одном из английских семейств молодую девушку на несколько лет моложе его, которая составит во всех отношениях подходящую для него партию — имелось в виду воспитание, натура, благородная кровь (о каждом из этих качеств сэр Остин распространялся превыше меры), для того чтобы она могла стать женою столь совершенного во всех отношениях юноши и принять на себя почетную обязанность участвовать в продолжении рода Феверелов.
Далее баронет сказал, что собирается незамедлительно приступить к делу и посвятить первой попытке этих матримониальных поисков по крайней мере месяца два.
— Боюсь, — сказала леди Блендиш, когда проект этот оказался развернутым перед нею во всей своей полноте, — что вы поставили себе нелегкую задачу.
Вам не следует быть чересчур требовательным.
— Я это знаю.
— Баронет покачал головой, и вид его в эту минуту вызывал жалость.
— Даже в Англии такую девушку будет очень трудно найти.
Но я же ведь не ставлю никаких сословных ограничений.
Говоря о крови, я имею в виду незапятнанную, а отнюдь не ту, что вы называете голубою кровью.
Мне думается, что многие семьи среднего сословия нередко проявляют больше заботы о детях, да и оказываются более чистокровными, нежели наше дворянство.
Укажите мне одну из таких вот богобоязненных семей, в которой подрастает дочь — я предпочел бы, чтобы у нее не было ни сестер, ни братьев, — которую родители воспитывают так, как надлежит воспитывать истинную христианку, ну, скажем, так, как воспитываю сына я, и пусть у нее не будет ни гроша, я готов буду обручить ее с Ричардом Феверелом.
Леди Блендиш закусила губу.
— А что будет с Ричардом, когда вы отправитесь на эти поиски?