— Но все-таки ей стоит бороться, не правда ли, Рип?
— Ну конечно, — убежденно поддержал его Риптон.
Ричард заметил, что отец Риптона сомневается на этот счет.
Риптон сослался на то, что отец его вообще с осторожностью подходит к подобным делам.
На это Ричард игриво сказал, что иногда необходимо бывает поступать вопреки воле отцов.
Риптон согласился с ним: в известных случаях, разумеется, это так.
— Да, да! В известных случаях, — повторил Ричард.
— Ничего себе нравственный кодекс у будущих адвокатов, джентльмены! — вмешался Алджернон. — Да и светский тоже! — добавил Гиппиас.
Оба дядюшки внимательно вслушивались в этот надуманный диалог, который та и другая сторона поддерживали весьма искусно, и в конце концов им захотелось побольше узнать о пресловутом деле, в котором была замешана старая дама; Гиппиас вызвался взвесить все шансы на его успех с чисто юридических позиций, а Алджернон — оценить их с точки зрения здравого смысла.
— Рип вам все объяснит, — сказал Ричард, делая почтительный жест в сторону юного законника.
— Я в таких вещах мало смыслю.
Расскажи им, как обстоит дело, Рип.
Для того чтобы скрыть охватившее его чувство неловкости, Риптон принялся ерзать в своем кресле, как бы стараясь усесться поудобнее, а в душе моля, чтобы поскорее подали вино, которое, несомненно, его приободрит, и с рассеянным видом начал:
— Да ничего особенного!
Это… это презабавная старушка!
Она… она носит парик… Это… это действительно любопытная фигура!
Это дама… очень и очень старых устоев.
С ней просто сладу нет!
И как бы вознаграждая себя за все затраченные на эту выдуманную историю усилия, Риптон глубоко вздохнул.
— Видно, что так, — прокомментировал Гиппиас.
— Ну а что же сталось с ее париком? — спросил Алджернон. — Украли его, что ли? Ричард насупился, чтобы не прыснуть со смеху, и попросил рассказчика продолжать.
Риптон потянулся к кувшину с вином.
Придуманная старуха тяжелым грузом давила на его мозг, и он был теперь столь же беспомощен, как и она.
Незадачливый сочинитель так пал духом, что с отчаяния мысли его уцепились за ее парик, а вслед за тем за главную ее черту — упрямство, после чего вернулись опять к парику; однако носительницу его оживить ему так и не удавалось.
Упрямая старуха продолжала быть для него тягостною обузой.
Все занятия юриспруденцией показались ему пустяковыми в сравнении с чудовищною задачей — превратить набитую тряпьем куклу в существо из плоти и крови.
Он отпил немного вина, перевел дыхание и, мысленно воздавая должное талантам тех, кто умеет сочинять, продолжал:
— Да нет же, ничего такого не случилось.
Она… Ричард знает ее лучше меня… Старуха эта живет где-то там… в Саффолке.
По мне, так лучше всего было бы посоветовать ей совсем не возбуждать это дело.
Ведь каких денег ей будет стоить вся эта тяжба!
Ведь ей… Я думаю, что мы должны посоветовать ей от этого отказаться и не затевать скандала.
— И не затевать скандала! — подхватил Алджернон.
— Ах вот оно что, выходит, дело там не в одном только парике?
Риптону было велено продолжать свой рассказ, независимо от того, как она поступила.
Злосчастный сочинитель пристально посмотрел на своего беспощадного вожака и выпалил:
— У нее… у нее дочь.
— Были трудные роды! — вскричал Гиппиас.
— Ей после этого нужно дать отдохнуть. И я воспользуюсь удобным случаем и растянусь сейчас на диване.
Э-эх! Верно ведь говорит Остин:
«Общая благодарственная молитва должна предназначаться полному желудку, а отдельная — такому, который хорошо справляется с порученным ему делом; ибо только на этой основе мы становимся годными для временного и способными созерцать вечное».
Назидательные, но верные слова.
Впрочем, мысль эту дал ему я!
Берегите ваши желудки, мальчики! И если вам когда-нибудь доведется прослышать о том, что люди собираются поставить памятник ученому повару или доктору-гастроному, примите участие в сборе денег.
Или же скажите такому, пока он жив: «Продолжай свое дело, и ты этим приобретешь почет и уважение»!
Ха-ха!
Здесь, в гостинице, хороший повар.
Он мне подходит больше, чем тот, в Рейнеме.
Я уже начинаю жалеть, что не захватил с собою в город мою рукопись, настолько я здесь чувствую себя лучше.
Вот ведь какое дело!