Я-то был уверен, что желудок мой вообще не будет варить без побудительных средств.
А теперь я скорее всего и вовсе перестану их принимать. А что, если нам поехать сегодня вечером в театр, мальчики? Как вы думаете?
— Браво, дядя! — вскричал Ричард.
— Дайте сначала мастеру Томсону довести до конца свой рассказ, — заметил Алджернон.
— Я хочу знать, чем все кончилось.
У старухи есть парик и есть дочь.
Бьюсь об заклад, что кто-нибудь сбежал либо с первым, либо со второй!
Налейте себе еще вина, мастер Томсон, и продолжайте!
— Да, кое-кто так и делает, — подхватил его мысль Риптон.
— А потом их видят в городе вместе, — нашелся он.
— Она… она… я хочу сказать, старуха… застает их вдвоем.
— Она застает его в обществе парика! — воскликнул Алджернон.
— Вот это здорово!
Тут есть чем заняться судейским.
— И ты еще советуешь ей не возбуждать дела при таких отягчающих обстоятельствах? — заметил Гиппиас; чрево его было умиротворено, в глазах вдруг вспыхнул озорной огонек.
— Речь идет о дочери, — со вздохом произнес Риптон и, поддаваясь их настояниям, заторопился очертя голову: — Ее увозят, она красавица… а он — единственный сын баронета… и для того, чтобы они могли пожениться, требуется особое разрешение.
А все дело в том, — тут лицо его просветлело и он заговорил более уверенно, — все дело в том, что свадьбу эту могут признать незаконной, потому что невеста католичка, а он — протестант, и ни тот, ни другая не достигли еще возраста, когда позволено вступать в брак.
В этом вся загвоздка.
Стоило ему это сказать, как словно какая-то тяжесть свалилась с его плеч, и он с облегчением вздохнул: все вдруг прояснилось, и изменившееся лицо его вожака, на котором был испуг, немало его удивило.
Старшие продолжали задавать ему всякого рода нелепые вопросы, как вдруг Ричард, опрокинув кресло, вскричал:
— Что за чепуху ты городишь, Рип?
Ты все на свете перепутал. Это же совершенно разные истории.
Старуха, о которой я тебе говорил, — это тетушка Бейквел, а тяжба завязалась из-за соседа, который отхватил у нее кусок сада, и я сказал, что готов оплатить все расходы, только бы ей землю вернули!
— Понимаю, — покорно согласился Риптон.
— А я-то ведь думал совсем о другом.
Сад, огород!
Ну, какое мне дело до ее капусты!
— Иди-ка сюда, мы с тобой поговорим! — взъярился Ричард.
— Минут через пять я вернусь, дядя, — успел он крикнуть, кивнув на ходу обоим.
Риптон последовал за ним.
В коридоре они столкнулись с Берри, спешившим вернуться в Рейнем.
Ричард сунул ему в руку монету и предупредил, чтобы он не болтал лишнего о том, что видел в Лондоне.
Берри почтительно поклонился, и это означало, что он соблюдает должную сдержанность.
— Какого черта тебе понадобилось заводить разговор о браке католиков и протестантов, Рип? — спросил Ричард, как только они вышли на улицу.
— Знаешь, — ответил Риптон, — ко мне так приставали, что, честное слово, я не знал, что им сказать.
Ты же знаешь, что не я сочинил всю эту историю, сам я ничего не способен сочинить.
Пытался я, правда, что-то придумать, только другого мне ничего не пришло в голову, вот я и решил, что этот мой казус оживит разговор.
А обеды в этих роскошных гостиницах что надо!
С какой стати ты все это навалил на меня?
Не я же ведь затеял весь этот разговор о старухе.
Герой задумался:
— Странное дело!
Ты же ниоткуда не мог этого знать!
Я скажу тебе, почему, Рип!
Я просто решил тебя испытать.
Размах-то во вранье у тебя большой, но в ближнем бою и один на один ты совершенно теряешься.
Ты силен до тех пор, покуда вокруг стены, а на открытом месте ты ничего не стоишь.
Я теперь в этом убеждаюсь.
Ты человек преданный — что верно, то верно.
Ты и всегда был таким.