Проводи меня до парков, ну знаешь куда!
До того дома, где она сейчас.
Риптон повел его.
Вкусный обед взбодрил сего юного англичанина, и он готов был вызвать на бой всю тяжелую артиллерию вековых устоев.
И вот, на зеленом склоне под глухое грохотанье лондонских улиц, опираясь на плечо своего оруженосца, герой наш вполголоса, но решительно и резко, все ему разъяснил.
Не приходится сомневаться, что подлинные приметы и повадки героя все равно проявят себя, даже если он предстанет в обличье рядового:
— Целый год они строили против меня свои козни, Рип!
Как только ты ее увидишь, ты поймешь, что это значит, когда у тебя отнимают такую девушку.
Еще бы немного, и это бы стоило мне жизни.
Неважно, кто она такая.
Это самое совершенное и самое благородное творение, какие только создавал господь!
Дело не только в ее красоте — для меня это не самое важное, хотя стоит раз ее увидеть, как каждая частица твоего существа начинает звучать. Это сущий ангел.
Я обожаю ее.
И душа у нее такая же прелестная, как личико.
Это неразменное золото.
Ну, словом, сегодня ты ее увидишь.
— Так вот, — продолжал он, в то время как Риптон предвкушал уже обещанную встречу, — они увезли ее, а я нашел.
Все это — дело рук мистера Адриена.
Что может иметь против нее мой отец?
Что она не из благородной семьи?
Но она хорошо воспитана, у нее прекрасные манеры — в них есть и утонченность, и живость; она обходительна!
Может ли хоть одна из их дам сравниться с ней? Она дочь морского офицера!
То, что она католичка?
А какое отношение религия ее имеет к… любви!
— Это последнее слово он произнес несколько сдержанно; в голосе его появилась какая-то застенчивость.
— Послушай, когда я поправился, мне показалось, что мне нет до нее никакого дела.
Это лишнее свидетельство того, как плохо мы все себя знаем!
Мне ведь и вообще-то ни до чего не было дела.
У меня было такое чувство, как будто кровь во мне оледенела.
Я пытался подражать моему дорогому Остину.
Как бы мне хотелось, чтобы он был сейчас здесь.
Я люблю Остина.
Он бы ее понял.
В этом году он должен вернуться, и тогда… только тогда будет уже поздно. Ну так вот, отец мой все время хочет, чтобы я стал образцом совершенства… он ни разу не обмолвился при мне ни словом о ней, но все равно я вижу ее в каждом его взгляде; он, видите ли, решил, что мне надо переменить обстановку; он уговорил меня поехать в город вместе с дядей Гиппи, и, как видишь, я согласился.
Это был еще один хитрый ход, чтобы убрать меня с дороги.
Клянусь тебе, то, что я встретил ее здесь, для меня такая же неожиданность, как если бы я вдруг взлетел в небо.
— Он поднял глаза.
— Взгляни только на ветки этого старого вяза!
Как затейливо они сплетаются среди звезд! Звезды светятся на них, как снежинки!
Риптон только повел своим презабавным носом и вынужден был сказать «да», хоть и не усмотрел ни малейшей связи между ними и только что услышанным рассказом.
— Так слушай, — продолжал наш герой, — я приехал в Лондон.
И вдруг узнаю, что она приезжает сюда, чтобы отсюда же вернуться домой.
Должно быть, это сама судьба, Риптон!
Да простит меня господь!
Я был на нее в обиде и подумал, что надо все-таки еще раз ее повидать… хоть бы раз, и попенять ей за то, что она меня обманула, она ведь за все время не написала мне ни единого письма.
И что же я узнаю! Бедная моя, сколько она за это время перестрадала! Я улизнул от дяди и отправился на тот вокзал, на который она должна была приехать.
Тут один парень должен был ее встретить — сын фермера. Подумать только, они собирались выдать ее за него замуж!
Мне все это сразу припомнилось.
Рассказала мне об этом служанка фермы.
Как видно, парень этот поехал не на тот вокзал, его мы так и не увидали.