Ах, мне угодно знать, что она делает здесь?
Так неужели я не вижу, что она играет комочками земли?
Разумеется, я не так испорчен, чтобы вообразить, будто она хотела убить эту прелестную маленькую птичку, - да благословит ее господь!
Теперь представьте себе старого кота, пробирающегося домой рано утром после ночи, проведенной на крыше сомнительной репутации.
Можете ли вы вообразить живое существо, которое в меньшей мере стремилось бы привлечь к себе внимание?
"О, - словно слышите вы его слова, обращенные к самому себе, - я и понятия не имел, что уже так поздно; как быстро летит время в приятной компании.
Надеюсь, что не встречу никого из знакомых, - ужасно досадно, что так светло".
В отдалении он замечает полисмена и внезапно останавливается, спрятавшись в тени.
"Что ему нужно, этому полисмену, да еще так близко от нашей двери? - думает кот.
- Пока он торчит здесь, мне нельзя войти.
Он наверно увидит и узнает меня. И он способен рассказать обо всем слугам".
Кот прячется за тумбой для афиш и ждет, время от времени осторожно выглядывая из-за угла.
Однако полисмен, видимо, прочно обосновался на этом месте, и кот начинает тревожиться и волноваться.
"Что ему там надо, этому дураку? - презрительно бормочет он, - скончался он, что ли?
Отчего он не двигается с места? Ведь он постоянно предлагает другим проходить дальше.
Тупой болван!"
Издали слышится крик: "Молоко!" - и котом начинает овладевать смертельная тревога:
"Господи! какая мерзость!
Все успеют проснуться и спуститься вниз прежде, чем я попаду домой.
Ничего не поделаешь, приходится рискнуть!"
Кот осматривается и колеблется.
"Куда ни шло, если бы я не был таким грязным и лохматым, - размышляет он. - В этом мире люди склонны видеть во всем только дурное".
"Что делать, - добавляет он, встряхнувшись, - ничего другого не придумаешь, придется положиться на провидение: до сих пор оно не подводило меня. Вперед!"
Он напускает на себя вид возвышенной печали, бросается вперед, сохраняя на морде скорбное и задумчивое выражение.
Он явно стремится внушить людям мысль, что отсутствовал всю ночь по случаю работы, связанной с Комитетом общественного призрения, и теперь возвращается домой подавленный зрелищем, которое ему пришлось увидеть.
Он незаметно проскальзывает в дом через окно и едва успевает поспешно облизать себя языком, как на лестнице раздаются шаги кухарки.
Когда кухарка входит в кухню, кот крепко спит, свернувшись комочком на коврике перед камином.
Стук открываемых ставен будит его.
Он поднимается и делает шаг вперед, зевая и потягиваясь.
"Господи! Уже утро? - полусонно говорит он.
- О, я превосходно выспался, кухарка, и какой чудесный сон я видел про мою бедную маму".
А вы говорите "кошки"!
Это не кошки, а истинные христиане, только ног у них больше, чем у человеку.
- Несомненно, - отвечал я, - кошки изумительно смышленые зверьки и похожи на людей не только добродетелью и нравственными побуждениями; изумительная ловкость, проявляемая ими в заботе о собственной персоне, вполне достойна человеческого рода.
У моих друзей был большой черный кот. Он и сейчас у них, - правда, только наполовину.
Они взяли его котенком и по-своему, не афишируя, любили его.
Однако ни с той, ни с другой стороны не было ничего, похожего на страсть.
По соседству от них поселилась серая кошка, за которой ухаживала пожилая старая дева, и обе кошки встретились, гуляя по стене сада.
"Ну, как вы здесь устроились?" - спросила серая кошка.
"О, как будто неплохо".
"Ну, а хозяева? Милые люди?"
"Довольно милые, насколько это доступно людям".
"Стараются угодить?
Хорошо заботятся о вас и все, такое?"
"О да.
Мне не на что жаловаться".
"Как с харчами?"
"Как обычно, знаете ли, - кости да обрезки, порой для развлечения кусочек собачьей галеты".
"Кости и собачьи галеты?
Неужто вы хотите сказать, что едите кости?"