"Я уверена, что все будет хорошо, - ответила наша кошка.
- Только мне нужно больше лизать его.
Этот хвост нуждается в том, чтобы его усердно лизали, как вы сами видите".
И в тот день, после ухода соседской кошки, она целые часы сидела, приводя в порядок непослушный хвост; наконец, когда она отвела от него свою лапу и он снова взлетел вверх подобно стальной пружине и задрался на голову белочки, наша кошка взглянула на него с чувством, понятным только тем из моих читательниц, которые сами были матерями.
"В чем я провинилась, - казалось, говорила она, - в чем я провинилась? За что на меня свалилось такое горе?"
Джефсон поднялся, когда я закончил этот анекдот, и сел.
- У тебя и у твоих друзей, - сказал он, - были, по всей видимости, весьма необыкновенные кошки.
- Да, - ответил я, - нашей семье удивительно везло на кошек.
- И еще как везло! - согласился Джефсон.
- Мне довелось знать только одного человека, который за один присест мог выложить больше кошачьих историй, чем ты рассказал мне за все время нашего знакомства.
- О, - сказал я, и в моем голосе прозвучали нотки ревности, - а кто этот человек?
- Он был моряк, - ответил Джефсон.
- Я встретил его в Хэмпстэде в трамвае, и мы с ним обсуждали вопрос об уме животных.
"Да, сэр, - говорил он, - обезьяны умны; я встречал обезьян, которые могли бы дать сто очков вперед тем болванам, под чьим командованием я плавал, да и слоны не такие уж простаки, если верить всему, что о них рассказывают, - я слышал невероятные истории про слонов.
И, разумеется, у собак головы тоже на месте, - не стану спорить.
Но скажу вам одно: нужен вам образец здравого, разумного подхода к жизни - посмотрите на мою кошку.
Видите ли, сэр, - собака, она слишком высокого мнения о человеке. Собаке кажется, что нет никого умнее человека, и собака изо всех сил старается довести это до всеобщего сведения.
Поэтому-то мы, люди, и говорим, что собака самое разумное из животных.
А вот кошка, - она держится особого мнения о человеческих достоинствах.
Она помалкивает, но может наговорить такого, что вы не захотите слушать до конца.
А в результате мы заявляем, что у кошки нет ума.
Вот эти-то предрассудки и уводят нас с правильного курса.
Что касается житейского здравого смысла, то нет такой кошки, которая не могла бы обойти любого пса с подветренной стороны и удрать от него.
Приходилось ли вам когда-либо видеть, как цепной пес пытается расправиться с кошкой, умывающей мордочку в трех четвертях дюйма за проделом досягаемости?
Разумеется, видели.
Так кто же из них умнее?
Кошка-то знает, что стальным цепям несвойственно растягиваться.
А пес, которому следовало бы, как вы сами понимаете, лучше разбираться в цепях, убежден, что они поддадутся, если лаять погромче.
Теперь скажите, случалось ли вам, проснувшись от кошачьего концерта, вскакивать ночью с постели и, распахнув окно, орать на кошек? Наверно, случалось.
Но отходят ли они хоть на дюйм, - если даже вы кричите так громко, что впору разбудить покойников, и размахиваете руками, как актер на сцене?
Ничуть не бывало.
Повернув головы, кошки поглядывают на вас - вот и все.
"Ори себе на здоровье, старина, - думают они, - нам нравится слушать тебя: чем больше, тем веселее".
А как вы поступаете после этого?
Вы хватаете щетку для волос, или башмак, или подсвечник и делаете вид, будто собираетесь швырнуть их.
Кошки все видят: и как вы замахнулись рукой, и что у вас в руке.
Но они даже не пошевельнутся, так как знают, что вы не станете бросать из окошка ценные предметы, рискуя, что они пропадут или поломаются.
Кошки разумные существа и воздают вам должное, считая, что и у вас имеется ум.
Если, по вашему мнению, причина тут другая, попробуйте в следующий раз показать кошкам кусок угля или даже полкирпича - что-нибудь такое, что, по их мнению, вы можете швырнуть в них.
Прежде чем вы успеете поднять руку, в вашем поле зрения не останется ни одной кошки.
Что касается верности суждений и знания жизни, здесь собаки - невинные дети по сравнению с кошками.
Пробовали вы, сэр, плести какую-нибудь небылицу в присутствии кошек?"
Я отвечал, что кошки часто присутствовали при том, как я рассказывал всякие анекдотические случаи, но что до сих пор я не обращал особого внимания на их поведение.
"Тогда непременно воспользуйтесь первым же случаем, сэр! - воскликнул старик. - Право, вы не пожалеете.
Если вы начнете рассказывать какую-нибудь историю в присутствии кошки и она не станет выражать беспокойства во время вашего повествования, можете быть уверены, что напали на сюжет, о котором можете спокойно говорить в присутствии председателя верховного суда Англии".
"Есть у меня однокашник, - продолжал старик, - зовут его Вильям Куули.
Мы всегда зовем его Правдивый Биль.
Он лучший из моряков, когда-либо ступавших по палубе, но, когда он начинает плести всякие истории, я не посоветовал бы вам верить его словам.
Так вот, у Биля был пес, и я видел, как Биль в присутствии этого пса рассказывал такое, что у кошки вылезли бы глаза на лоб, а пес принимал все на веру.
Как-то вечером у себя дома Биль рассказывал нам такую бородатую историю, что по сравнению с нею кусок солонины, совершивший два кругосветных путешествия, сошел бы за цыпленка.